Это вариант того, что случилось со Скопом, и он может случиться с любым человеком в высокогорье, даже с опытными альпинистами, на относительно небольшой высоте. Я находился на высоте около десяти тысяч футов, то есть не так уж и высоко, но, поскольку я уже пробежал более двухсот миль, я был восприимчив ко всему и ко всем.
Когда до вершины пика и следующего пункта помощи на отметке 201,4 оставалось менее трех миль, на тропе нас нашли медик и два члена моей команды. К сожалению, медики ничем не могли мне помочь.
Мне оставалось либо продолжать идти пешком до пункта помощи, либо остановиться на тропе по пути, где нас ждала машина. Я знал, что после следующего пункта помощи будет длинный спуск, и, несмотря на то, что чувствовал себя хреново, я думал, сможет ли мое тело восстановиться. Потом я поймал себя на мысли.
Меня часто принимают за мазохиста. Некоторые люди думают, что я преодолеваю боль и иду на неоправданный риск ради спорта или зрелищ, но это не так. Я отжимаюсь гораздо сильнее, чем большинство, но делаю это не для того, чтобы нанести себе травму или произвести впечатление на других, и уж точно не хочу умереть.
Я делаю это потому, что тело и разум не перестают меня удивлять. В моем состоянии я не мог пройти 16,5 миль. Последние девять казались почти невозможными, потому что я думал, что достиг своего физического предела, но когда я искал его, я находил больше. Когда бы я ни сталкивался с трудностями, когда бы ни был вынужден искать дополнительные ресурсы, чтобы удержаться на плаву, всегда находилось нечто большее.
Вот почему я езжу по этой линии: потому что эти темные моменты редки, сыры и прекрасны. Однако в тот вечер я чувствовал себя так погано, как никогда раньше, и понимал, что любая дополнительная нагрузка на организм может стать для меня переломным моментом. Когда мы добрались до места, я сошел с дистанции, чтобы обратиться за медицинской помощью, что, согласно правилам, означало автоматический DNF's."
"По дороге в местную больницу мы потеряли почти шесть тысяч футов высоты, и я начал отхаркивать узлы коричневой мокроты.
В приемном покое врач сделал рентген грудной клетки, который подтвердил, что мои воздушные мешки заполнены жидкостью. У меня был HAPE. Она проверила мои показатели, взяла кровь, провела кислородную терапию с помощью небулайзера малого объема, чтобы открыть легкие, и взяла мокроту на анализ, чтобы определить, какая инфекция присутствует.
