Через несколько часов, около шести утра, больница выписала меня с ингалятором, который помогал поддерживать легкие в раскрытом состоянии.
Диагноз HAPE
Когда мы с Кишем вернулись в арендованную квартиру, остальные члены нашей команды были заняты упаковкой, уборкой и подготовкой к поездке домой. Настроение было приглушенным. Эта гонка была тяжелой для всех. Моя команда боролась с многочисленными неудачами и пережила множество взлетов и падений, и хотя я гордился тем, что пробежал 215 миль со сломанным телом, и считал последние 16,5 мили медленного марша одними из самых тяжелых в своей жизни, победа в DNF - это дерьмовое чувство, и все это знали.
По крайней мере, я чувствовала себя лучше. К полудню я перестала кашлять мокротой, температура тела и уровень энергии пришли в норму, что говорило о том, что моя щитовидная железа снова функционирует. Когда в прошлом мне приходилось принимать DNF, быстрого восстановления не происходило. Я лежала несколько недель. Эта ситуация была новой, и она заставила меня задуматься.
Есть много людей, которые слишком долго не приходят в себя. Они могут быть чертовски больны, но уже идут на поправку, однако, когда их спрашивают о самочувствии, они делают вид, что им не лучше. На самом деле они играют на этом, чтобы вызвать жалость. Я не из таких ублюдков. Как только я почувствую, что могу взяться за дело, я сразу же возьмусь за него. Итог: Я боролся с тем, что чувствовал себя достаточно хорошо для участия в соревнованиях и находился в квартире, а не на тропе.
Голос в моей голове разбудил меня от беспробудного сна в три часа ночи.
Он повторял одну и ту же дикую мантру снова и снова. Ты еще не закончил, ублюдок! Я вскочил на ноги, ослепленный и полусонный. В комнате не было никого, кроме Киш, и она была мертва для всего мира. Я лег обратно и закрыл глаза, но голос вернулся. Ты еще не закончил!
Я знал, что нужно делать, но не представлял, как это воспримет Киш. Мы собрались. Двое членов экипажа уже ушли, а двое других отправлялись в рейс через несколько часов, но если понадобится, я закончу работу в одиночку.
Я повернулся и положил руку на плечо Киш. Она дважды моргнула.
""Во сколько закрывается финишная линия?"" спросил я. Ее глаза расширились, как будто она смотрела, как из середины моего лба растет член. Она была настолько дезориентирована, что я снова спросил: ""Во сколько финиш?""
Киш знал, что на самом деле я хотел узнать, достаточно ли у меня осталось времени, чтобы пробежать последние сорок с лишним миль.
