Отец заставлял его стоять перед раскаленной угольной печью в темной комнате, и после мучительного ожидания отец появлялся с ремнем и бил его, сначала пряжкой. Если он отодвигался от ремня, то получал ожоги, поэтому ему приходилось смиряться с отцовскими ударами и стараться не двигаться. Он так и не справился с травмой, воспоминания переросли в демонов, и не успел он даже осознать, что это произошло, как жертва превратилась в обидчика.
Когда он напивался и вечеринка затихала, он успокаивал себя тем, что приставал к людям слабее его.
Он избивал их. Он сбивал их с ног. Иногда он угрожал им убийством. Но как только эпизод насилия заканчивался, он вычеркивал его из истории. Избиений, которые мы принимали, никогда не было. Ему нравилось думать о себе как о большом человеке, но он никогда не брал на себя ответственность за то, что сделал не так, как надо, а это совсем не делало его мужчиной. Наверное, я был с ним в той будке ""Денни"", потому что часть меня надеялась, что Труннис извинится, но он не считал, что ему есть за что извиняться.
Он откровенно бредил, и его заблуждения деморализовали всех нас. К тому же они были заразны.
Годами он заставлял меня истекать кровью и сомневаться в себе. Он передавал мне своих демонов через удары кожаного ремня и раскрытую ладонь, и я, как и он, рос, веря в иллюзии. Я не стал злобным социопатом, но, как и он, никогда не брал на себя ответственность за свои недостатки и неудачи.
Сидя здесь и слушая его бредни, я чувствовал, как горячо течет моя кровь.
На лбу выступили бисеринки пота, и все, о чем я мог думать, - это о расплате. Настала его очередь страдать от моих рук. Я хотел, чтобы он истекал кровью от моей боли. Я хотел избить этого ублюдка прямо там, в ""Денни"". Я был на волосок от того, чтобы позволить своему отцу превратить меня в жестокого маньяка, каким он мне запомнился!
Он узнал огонь в моих глазах, потому что он как будто смотрел в зеркало, и это напугало его до смерти.
Погода в нашей будке изменилась. Он перестал разглагольствовать на середине предложения. Его глаза стали стеклянными и широкими, а в люминесцентном свете закусочной он выглядел кротким и маленьким. Я кивнул, узнав в этот момент ложь, которая вдохновила меня на поездку в Буффало.
Я проделал весь этот путь из Индианаполиса не для того, чтобы сделать первый шаг к самосовершенствованию. Нет, я ехал туда в поисках бесплатного пропуска.
