Неужели я кормил себя ложной историей? Задерживаясь в этом кабинете, погруженном в прошлое, я задавался вопросом, в чем еще я ошибался?
Затем, примерно в десять часов, наверху зазвучала басовая партия, и потолок задрожал и затрясся. Через несколько секунд я услышал крики, смех и ровный топот в такт. Точно так же, как песня может вернуть вас в определенное время и место, этот грохочущий бас вернул меня в мои самые мрачные дни. Я попал в рецидив своего детского кошмара.
Я закрыл глаза и увидел себя первоклассником, ворочающимся на том самом диване, пытающимся заснуть после того, как всю ночь работал и не мог сомкнуть глаз.
Моя мама тоже была там, пытаясь заглушить нашу боль ""домашними"" ужинами, приготовленными на переносных электрических конфорках в тесном офисе. Я видел беспомощность и страх в ее глазах, и это воскресило в памяти весь стресс, боль, разочарование и депрессию, которые пришли вместе с этим. Эти воспоминания были реальными! Этого нельзя было отрицать!
Мне было противно сидеть на этом диване.
Мне было противно, что я ослабил бдительность и наслаждался обществом отца, пусть даже несколько минут. Мне казалось, что я оказываю услугу матери, и чем дольше я сидел и смотрел, как дрожит потолок, тем больше ярости поднималось внутри, пока я не поднялся на ноги и не помчался по черной лестнице в Вермильонную комнату, где мой демон потягивал виски - дымный эликсир, который давал ему силу.
В детстве я редко видел это место в полном расцвете сил, и хотя оно утратило большую часть своего блеска, здесь все еще происходило.
То, что когда-то было блестящим ночным клубом, где фанк подавался хорошо одетой публике, превратилось в битком набитый хип-хопом дайв-бар. Труннис находился в диджейской кабине, управляя энергией, крутя пластинки и поглощая виски за виском до самого закрытия. Я наблюдал за тем, как он работает, пьет и флиртует, и чем больше он напивался, тем больше мои воспоминания совпадали с реальностью.
Закрыв за собой дверь, я отвез нас всех в ""Денни"", чтобы позавтракать после работы, как в старые добрые времена. Прошло более пятнадцати лет, но ритуал остался прежним.
К тому времени Труннис был чертовски неряшлив, и он мог сказать, что мне от этого не по себе, что его раздражало. Пока мы ждали свою еду, он, не обращая на меня никакого внимания, высмеивал моих бабушку и дедушку и утверждал, что они виноваты в распаде его семьи.
