Он объяснял и оправдывал мой жизненный удел и тупиковый путь, лежащий передо мной, и звучал круглосуточно. Однако впервые в моей жизни зазвучал другой голос. А может, я впервые перестал слушать только то, что хотел услышать.
Понял. Ты не виноват в том, что тебе выпала плохая рука, но... это твоя ответственность. Как долго вы будете позволять своему прошлому сдерживать вас, прежде чем наконец возьмете в свои руки контроль над своим будущим?
По сравнению с первым, более заботливым голосом в моей голове, этот был ледяным, и я изо всех сил старалась от него отмахнуться.
Чем ближе я подъезжал к Буффало, тем моложе и беспомощнее себя чувствовал. Когда я находился в 150 милях от города, мне казалось, что мне шестнадцать лет. Съехав с шоссе и проехав по улицам Буффало, я почувствовал, что мне восемь лет - столько же, сколько было мне, когда мы собрали все свои вещи в мусорные мешки и вышли за дверь. Как только я вошел в дом, все повторилось в августе 1983 года. Краска на стенах, полы, техника и мебель - все было таким же.
Хотя дом выглядел гораздо меньше и устаревшим, он все еще оставался тем самым домом с привидениями, который я помнил, наполненным годами мрачных воспоминаний и ощутимой темной энергией."
"Однако отец оказался теплым и более ласковым, чем я помнила. Труннис всегда был очарователен, и он был искренне рад меня видеть. Пока мы общались, я смеялась над его шутками, слегка смущенная тем, что передо мной мужчина. Через некоторое время он сверил часы и взял пальто.
Он открыл переднюю дверь для своей жены Сью и меня, и мы направились к машине.
""Куда мы едем?"" спросил я.
""Ты помнишь расписание"", - сказал он. ""Пришло время открыться"".
Первое, что я заметил в Skateland снаружи, - это то, что он нуждается в покраске. Внутри пол и стены были в трещинах и пятнах, и во всем помещении стоял неприятный запах. Офис тоже пришел в упадок. Диван, на котором мы спали в детстве и на котором моя мама не раз ловила его за изменой, до сих пор не заменили.
Он был чертовски грязным, и именно на нем я сидел после большой экскурсии, пока отец отправился наверх крутить хип-хоп пластинки в Vermillion Room.
Я почувствовал головокружение и дезориентацию. Странно, как далеко старик зашел в своих стандартах. Он не был тем сильным, требовательным и взыскательным, каким я его помнил. Он был старым, слабым, мягким и ленивым. Он уже не казался таким злым. Он вообще не был дьяволом. Он был человеком.
