Парашют наполнился, и я еще больше замедлился.
Он управлялся как баржа. Когда я переключался влево или вправо, возникала жуткая задержка, но я хорошо улавливал ветер и маневрировал под него, падая со скоростью примерно семнадцать с половиной футов в секунду. Это кажется довольно быстрым, когда земля мчится к тебе, но я не смотрел вниз. Я держался уверенно, глядя перед собой, и касался земли ступнями и коленями. Я почувствовал боль в левой голени, когда перекатился вправо, но она была недолгой.
Нога выдержала!
К нам подбежал инструктор, запыхавшийся, но впечатленный.
Он предложил несколько советов и руку помощи, и когда я поднялся на ноги, то обнаружил, что не могу перестать улыбаться. И это была не улыбка злого Гоггинса. Она была широкой, естественной и заслуженной.
Улыбка вызвана тем, что я думал, что нога точно сломается! (Фото: Грег Джонс)
В течение следующих двух недель, по мере того как мы продолжали прыгать, DZ становились все теснее и теснее. Открытых полей больше не было, только крошечные прогалины в лесу.
Многие деревья были повалены жуками, но эти стволы все еще стояли на страже, как в лесу зомби. Сверху они напоминали шипы. Это были не единственные опасности. Здесь были валуны, реки, озера, болота, поваленные деревья и колючие кустарники. А еще было много живых вечнозеленых деревьев, которые пытались дотянуться и схватить нас. В большинстве прыжков хотя бы один из наших одноклассников оказывался в подвешенном состоянии. Один из них зацепился за верхушку девяностофутового хвойного дерева, и оно едва удержало его.
Ему повезло, потому что, когда его парашют потерял воздух, он стал бесполезен, и падение убило бы его.
Бывало, что DZ было трудно разглядеть с птицы, а ветер был чертовски переменчив. Информация споттера о ветре обычно устаревала в течение нескольких минут, так что если вы не были одним из первых прыгающих, вам приходилось выяснять это на девяносто втором прыжке. Это еще больше усложняло задачу - избегать всех опасностей, пока я искал оранжевый X, указанный инструкторами.
Я ни разу не зацепился за дерево, но во время одного прыжка задел его плечом, меня закрутило на ветру, а во время другого я жестко и быстро приземлился. Это напугало инструкторов, но я был рад, что это произошло, потому что моя нога снова поглотила удар, и с этого момента я точно знал, что могу идти.
Мое тело восстанавливалось. Синяки по большей части исчезли, а межреберные мышцы освободились.
