Я хочу быть с тобой, и я верю, что мы можем всё вернуть.
— Нет не можем. — тихо ответила Ида, поворачиваясь к нему лицом.
Она была в смятении всего пару секунд, прежде чем на её лице отразилась твёрдая решимость. Свою следующую тираду она говорила спокойно, будто это больше её не было касалось. Слова не были подготовлены и выучены заранее, долгими вечерами в одиночестве и ссылке. Это были слова от сердца и чувств, что она испытывала сейчас.
— Я больше не та Ида, которую ты знал, я больше не тот человек, и больше ею не буду, прощения просить за это тоже не буду.
— сдавленно выдавила из себя она. — После рождения сына я растворилась в нашей семье, в тебе. Но я об этом не жалею, я и вправду была этим счастлива, что живу нуждами своей семьи. Мне нравилось быть домохозяйкой и поддерживать своего мужа, я хоть и работала, немного, но это было не то. Не то, чтобы я самореализацией занималась, скорее тебе хотела помочь. А потом я осталась один на один с тем, что построила не вместе с тобой, а сама.
И ты был прав, я никто! У меня ничего не было, ни гроша за душой, ни призвания по жизни, ни семьи не осталось, ничего. Это отрезвляет, растаптывает, хотелось сдохнуть от чувства собственной ничтожности. Я выжила, оказалось, от этого не умирают, но и сильнее не становятся, враньё это всё в книжках. Я не стала сильнее, лучше, добрее, нет. Я озлобилась, ненавижу всех вокруг за омерзительные поступки, на которые я раньше смотрела с милой улыбкой на лице, это ведь меня не касается, и моей семьи не касается.
Я больше никому и ничему не доверяю, даже себе иногда. Во мне осталась только любовь, к своим детям, и она мне заменила всё! И всё, что мне нужно, это их счастье! Этим я живу и дышу! Я всё решила в отношениях с тобой, ещё три года назад, и решения своего менять не собираюсь. Я не могу простить ни твою измену, ни твоего отношения ко мне после… моей, я всё ещё не верю в версию, рассказанную зависимой от психотропных вещества женщиной.
И уж прости, я не могу принести в жертву своего ребёнка, ради туманного будущего нас троих. Да, я знаю, что Соне в нем места нет, и можешь обратного не утверждать. Мне, видимо, пришлось бы утопить её как котёнка, чтобы всё было как прежде.
Ида невесело усмехнулась, пока Влад медленно буквально умирал от кровопотери, на его теле не осталось ни единого живого места, повсюду были шипы от его нежной розы.
