— Я здесь ради сына и дочери, я хочу остаться живой, я им нужна! У Димы хоть ты есть, какой никакой отец, а у неё только я, понимаешь?! — с надрывом сказала Ида, вглядываясь в его глаза. — Сделай, пожалуйста так, чтобы я осталась жива и всё. И чтобы наш сын вышел из развода родителей с минимальными потерями, пожалуйста. Я прошу… Я больше не буду вести себя, как истеричная бывшая, извини. Будем общаться, как взрослые, адекватные люди, что разошлись, но вынуждены жить вместе, будем выполнять договорённости. Я пойду выпью свои успокоительные и немного посплю, очень устала.
Влад простоял на одном и том же месте ещё несколько минут после того, как Ида покинула сад. Он всегда тяжело переживал, когда не добивался того, чего хотел, и он всё никак не мог пережить мысль, что он потерял Иду, и уже давно. Просто она пошла дальше, а он будто всё ещё стоит и оглядывается назад, а надо было идти вперёд, без неё.
*****
Трогательный разговор по душам, где каждый высказался максимально четко о своих чувствах и намерениях, немного снизил градус общения между супругами.
Они оба будто выдохнули, Ида перестала язвить и отпускать едкие замечания в сторону мужа, они вместе сходили на свадьбу единственной дочери Ставрского и даже ни разу не поругались.
У Сыча была с точностью да наоборот ситуация, как и у отца Влада, три сына и одна дочь, младшенькая и любимая. Вячеслав славился в светских кругах, как не только мастодонт ретейлингового и гостиничного бизнеса, который развивал с самого начала перестройки и по сей день, но и как примерный семьянин, что не был замечен ни в одном скандале, порочащем его честное мужское слово, данное на алтаре первой и единственной жене.
"
"Отец Влада постоянно высмеивал его показушное семейное счастье. Хотя именно чужое семейное счастье подчас прокладывало Юрию дорогу к победе в борьбе с конкурентами. Отец всегда говорил, что самое слабое место мужчины — его семья. В девяностые, благодаря угрозам детям и женам конкурентов, да и партнеров, он откусывал жирные куски от чужих предприятий, оставляя у руля тем, кому угрожал.
Юрий прекрасно понимал, что он не умеет ничего строить, только разрушать, поэтому запуганные бизнесмены продолжали нести яйца в карманы Ковалевского. Его ненавидели и боялись, и только сейчас Влад понял, почему он так беспределил, совсем не боясь мести от своих жертв. Его отцу было глубоко насрать огромной кучей на то, что могут сделать с его дочерьми и женой, а уж тем более сыном.
