Неверный муж моей подруги

— Снова бежишь? — спрашиваю, пытаясь прорваться сквозь его молчание к ответу.

Его пальцы сплетены на колене, он смотрит на меня непроницаемым взглядом.

Ненавижу это мужское молчание! Когда вопрос задан, вопрос услышан, но вместо ответа — тишина. То ли — догадайся, мол, сама. То ли — не хочу отвечать. То ли… Не знаю. У меня никогда этот фокус не получался, хотя я много раз пыталась.

Вскакиваю с кресла, задыхаюсь в холоде кондиционера, дохожу до стола, разворачиваюсь, опираясь на него.

— Трусишь? — брезгливо кривя губы, спрашиваю Германа.

— Снова трусишь? Ты ни одного решения не принял сам! Все только я, опять я, снова я! Я в тебя влюбилась, я тебя соблазнила, я разлучница, я изменница, я подлая тварь! Видишь? Я не отрицаю! А ты просто прогнулся под меня, снизошел, согласился! Слабак Герман! Только притворяешься ледяным бизнесменом, а сам в душе — тряпка! Если б тебя видели твои партнеры! Как тебя увели, как телка на веревочке!

Я накручиваю сама себя, разгоняю страх и обиду до ярости.

Хочу уязвить его, сделать так же больно, как он делает мне своим молчанием.

Глаза его с каждым моим словом становятся все чернее и холоднее, словно в ледяной пустоте космоса наступает вечная зима.

Герман молча смотрит на меня — и вроде бы внешне ничего не меняется, но я чувствую, как напрягается каждая мышца его тела, каменеет. Если сейчас до него дотронуться — на ощупь он будет как мраморная статуя. Твердый. Жесткий. Холодный.

Но я слишком хорошо успела его узнать.

Чем тверже оболочка, тем яростнее пожар внутри.

— Что ж… — постукиваю длинными ногтями по столу и вижу, как его передергивает от этого звука. — Помнишь, однажды ты сказал, что все это — только секс? Помнишь?

— Ты приехал тогда. Ты приехал ко мне домой, хотя я не пошла на работу, чтобы не видеть тебя! Ты все равно приехал!

Я не спрашивала — зачем. Вообще-то я совсем о другом спрашивала, но на тот вопрос он так и не ответил.

В его низком голосе змеятся трещины хрипотцы.

Они разбегаются в стороны, обнажая в разломах пылающий огонь.

— Поставил точку, да? — передразниваю его. — Три часа прощался, чуть кровать не сломал. Супружескую мою кровать — это твою совесть не смущало! Ты был просто животным, бешеным зверем, я тебя даже боялась. А потом ушел в душ — и вернулся уже человеком. Сказал, что теперь точно уходишь навсегда. Все так делают, да? Все приличные люди.

Я бы тоже замолчала, если бы могла.