Неверный муж моей подруги

Над вывеской его банка появилась надпись «Головной офис», и на входе посетителей теперь встречали исключительно высоченные блондинки скандинавского вида, от которых сложно было оторвать взгляд — настолько они были совершенны и холодны, словно клонированные Снежные Королевы.

В таких условиях подходить поздороваться было еще более неуместно, поэтому я каждый раз пробегала мимо, пряча глаза, разрываемая сразу двумя социальными неловкостями: поздороваться и помешать, или не здороваться и чувствовать себя невежливой.

Между этим небожителем в дорогом костюме и мраморных интерьерах и Германом в домашних штанах и заляпанной детским пюре футболке была гигантская пропасть.

Преодолевать ее не тянуло.

Изменилось это в один не самый прекрасный день, когда я волоклась на очередное собрание арендаторов в компании Натали, Маринки и своих детей.

Няня закинула Никиту с Макаром мне на работу — ей надо было к врачу. Я пообещала им, что мы поедим мороженого в пузырчатых вафлях и поедем домой на такси, если они будут вести себя хорошо до конца рабочего дня.

Оставалось совсем немного, я уже закрывала агентство, когда прибежал гонец от администрации и строго велел всем с этажа пройти в офис для обсуждения вывоза мусора.

Маринка с Натали тоже с мрачным видом запирали свои магазинчики, и я обрадовалась — втроем моих неугомонных детей ловить будет проще.

Германа я заметила в длинном коридоре, ведущем к двери с надписью «Вход только для сотрудников торгово-развлекательного центра». Он выхаживал по нему взад-вперед и о чем-то разговаривал по телефону.

— Ого, какой мужик породистый! — восхитилась Маринка вполголоса. — Это откуда такие красивые дяденьки к нам залетели?

В этот момент «красивый дяденька» оторвался от разговора, заметил нашу процессию и кивнул мне:

Маринка яростно пихнула меня в бок.

С другой стороны меня в бок не менее яростно пихнула Натали.

— Привет, Гер, — кивнула я, натянуто улыбаясь с отбитой печенью и селезенкой.

Мои прекрасные дети, которым я с младенчества вдалбливала, что надо здороваться с теми, с кем здоровается мама, выбрали именно этот момент, чтобы внезапно продемонстрировать результаты дрессировки, и рванули к Герману с воплями:

— Здравствуйте! Здравствуйте! Как поживаете?!

Мне захотелось провалиться под землю.

Воспитание — это самая неблагодарная работа на свете.

Герман повернулся к ним, дергающим его за рукава и полы пиджака и удивленно поднял брови.

— Разбойники! Быстро ко мне! — скомандовала я.