Неверный муж моей подруги

— Вы не боитесь плыть против течения, поэтому можно отойти от модных тенденций… И я бы постаралась смягчить ваш строгий образ чем-нибудь неожиданным. Пожалуй — вот. Давайте запястье.

Она ухватила Германа за руку, сдвинула манжету рубашки и пшикнула на его левое запястье. Он с интересом смотрел на ее действия.

— Думаете, этот запах подходит мне лучше? — Герман поднес запястье к носу и замер на несколько мгновений, задумавшись.

— Конечно, лучше. Смотрите, тут строгий аромат розмарина подчеркнут черным перцем и миндалем.

— Хммм… — он сомневался.

— Лан, скажи! — Призвала Маринка меня в свидетельницы.

— Со всем согласна! — подняла я руки, сдаваясь.

— Нет, ты подойди, понюхай! — Она была настойчива. — Будь свидетельницей, что я идеально подобрала парфюм. Человек как будто родился в нем.

— Я оттуда слышу, что идеально, — попыталась я отбиться.

Я закатила глаза и сделала несколько шагов к Герману.

Холодные камни, влажный мох, пряный розмарин, разогретый северным солнцем — и бесконечное синее небо. Как будто… Как будто это действительно запах Германа, его настоящий холодный стильный аромат, таящий в глубине терпкие травяные ноты.

Я подняла глаза на него — и ответный взгляд вышиб из меня дыхание.

Черные глаза, розмарин, мох, камни, черные глаза, небо, холодный ветер, черные глаза — и в глубине их — страх.

Такой же, как у меня.

Мне кажется, что я лечу в глубину бесконечно расширяющейся вселенной и утягиваю его следом.

Этот холодный ветер, окутавший меня запахом трав, мгновенно замороженная кожа — это же страх?

Герман смотрит на меня, цепляющуюся за его рукав отчаянно, словно я тону и говорит очень спокойным голосом:

— Мне нравится. Пожалуй, возьму.

И не отводит от меня глаза, пока Марина, чья болтовня кажется мне сейчас не яснее шелеста листьев, упаковывает флакон и пробивает его.

Был ли это последний момент, когда мы могли свернуть с дороги в пропасть?

Когда я вечером вышла с работы — его машина ждала меня у обочины.

Сейчас. Ты слишком мужчина

Слова отзываются во мне вспышкой, взрывом… надеждой.

На то, что однажды мы найдем выход из этого лабиринта, по которому блуждаем уже несколько месяцев, каждый раз, увидев новый поворот, надеясь, что это путь к свободе.

К любой свободе — друг от друга или от вины.