Неверный муж моей подруги

То, что он вернулся и ничего мне не сказал, лучше всего показывало, что все изменилось.

Я смотрела на него и не чувствовала, что имею право даже на короткий приветственный кивок. Более того — едва Герман начал оборачиваться и я поняла, что еще мгновение, и он меня увидит, я ускорила шаг и проскользунла в дверь «Только для персонала» раньше, чем это произошло. Потому что даже на взгляд я тоже больше не имела права.

Вообще-то я шла сюда, чтобы поговорить с администрацией насчет графика работы в новогодние каникулы… Но на самом деле это был лишь предлог.

Ну и черт с этими каникулами.

Завернув за угол, я быстро спустилась по служебной лестнице и вышла на техническую парковку на задворках ТЦ. Здесь кисло пахло выхлопными газами и углем, огромные рычащие грузовики месили снежную кашу колесами, а с неба сыпалась какая-то мокрая гадость. Не то снег, не то дождь — противная ледяная капель, обжигавшая кожу холодом. Над железной дверью не было даже хлипкого козырька, под которым можно было спрятаться, и я просто стояла, подняв лицо к серому небу и вместе с клубами выхлопов глотала хрустальную горечь невзаимности — уже понимая, что впереди меня ждет только боль.

Не получилось укрыться в чужом тепле, передохнуть от бесконечных бурь своей жизни.

Мне было слишком хорошо в компании Германа, чтобы это продлилось долго.

Я рада, что все закончилось вот так — одной унизительной сценой, а не чем-то похуже.

Не предательством по отношению к моему мужу и его жене.

«А вместе нам не справиться».

Зато я справлюсь. Сама.

Возвращаясь в гулкий, плохо освещенный коридор торгового центра, я провела пальцами по лицу, стирая влагу, и выругалась. Увы — хваленая водостойкая тушь не выдержала атаки сразу с двух направлений — и ледяного дождя, и соленых слез.

Надо было заскочить в туалет — смыть разводы и привести себя в порядок, но я не успела. На выходе из административного крыла я нос к носу столкнулась с Германом

— Черт! — брякнула я вместо приветствия.

— И тебе здравствуй… — сказал он, внимательно меня разглядывая.

Разумеется, потекшая тушь не прошла мимо его внимания.

— Не спрашивай, — попросила я.

— А я знаю, — сказал он.

Едва заметная усмешка тронула уголок его губ.

Герман полез в карман своего костюма и протянул мне белоснежный платок.

Хорошо, что на нем еще вензеля не были вышиты. Но отказываться я не стала и поспешно вытерла разводы туши с лица.

— Постираю и верну, — сказала я, глядя на черные пятна на платке.