Неверный муж моей подруги

— Он ведь перебрался в другой офис.

— Точно… — расстроилась Полина. — А, погоди! Он говорил, что у них скоро корпоратив будет. Как раз в том филиале, в твоем ТЦ. Пусть закинет в машину, а когда появится в ваших краях, отдаст тебе. Договорились?

— Перевалила на мужа свои обязанности хорошей подруги… — проворчала я.

— Зачем он еще нужен, если не переваливать на него всякие обязанности?

И Полина, помешивая трубочкой свой коктейль, снова принялась пересказывать какие-то истории даже не о Марусе, а о школьных друзьях Маруси, которых я в глаза не видела.

А я смотрела на нее и думала — как же ей повезло…

Она сейчас вернется домой, упадет на диван и будет вот точно так же пересказывать нашу болтовню Герману, который будет рассеянно отвечать «угу». Потом он пойдет в душ, бросив носки где-нибудь посреди гостиной, забудет опустить крышку унитаза, оставит мокрые следы ног на полу и крошки на кухонном столе.

Но все-таки — это будет Герман. Ее Герман.

Тот, что появляется среди нас, обычных смертных, в безупречно сшитом костюме и с дорогим парфюмом.

Нам достается его холодный взгляд и низкий голос, отчитывающий подчиненных с четко выверенными паузами. Парадный Герман.

А ей — домашний. С нечищенными зубами, усталый, больной.

Но насколько же он дороже своей парадной версии!

Когда в юности мы, как все нормальные девчонки, пускали слюни на Джонни Деппа, я воображала не то, как иду с ним под руку по красной дорожке и позирую папарацци на церемонии «Оскара». Я представляла, как мы с ним вдвоем сидим на диване и он обнимает меня и целует в висок, переключая каналы на телеке.

И как он засыпает, обнимая меня одной рукой — и наверняка храпит. Это была моя мечта.

Так и Полине я сейчас завидовала не потому, что у нее на пальце кольцо с двухкаратником, ее дочь отмечала свое семилетие в парижском Диснейленде вместе со всем своим классом, а ее муж был на обложке российского «Форбс».

А потому, что она могла в любой момент вдохнуть его запах с грязной футболки, забрасывая ее в стирку.

— Кстати, ты вообще ничего про Игоря не рассказывала, — встрепенулась вдруг Полина.

— Помню, как ты говорила, что он для тебя стал воплощением всех мужчин. Настолько, что ты других как существ мужского пола уже не воспринимаешь.

— Было дело… — проборомотала я, попытавшись отпить уже кончившийся чай из чашки.

— У вас ведь все хорошо?

Обычно на него отвечают — все отлично. А потом рассказывают, как провели последний отпуск.

— Не знаю, — сказала я тихо, поднимая на нее глаза.