До следующей среды.
От него. Своего любимого мучителя.
Но я даю себе еще немного времени. И я не из тех, кто относится к железобетонным жизненным принципам попустительски.
Может… просто я - непринципиальная?!
Улыбаюсь собственной шутке, нежась в коконе из мужских рук.
Матвей сочно прикусывает верхнюю губу и тут же зацеловывает. Стон сдержать не получается, и я отчаянно рычу в рот, исследуя его языком и наслаждаясь неповторимым вкусом.
Быстро перевернув твердое тело на спину, устраиваюсь сверху. Моя фигура не изменилась кардинально со второй беременностью, поэтому пусть рассматривает.
На здоровье.
- Ты поняла меня? – спрашивает еще раз, не сводя глаз с тяжелой груди. Прогибаюсь в спине, чтобы как следует насладился этой картиной. Кадык дергается. – Будешь слушаться.
Глухо смеюсь, касаясь ладонями каменного пресса, коротких светлых волосков, татуировки на груди.
- По средам буду слушаться, - дерзко шепчу, вильнув бедрами.
- И кончать будешь, - хрипло говорит, пытаясь насадить моё тело на подрагивающий член.
Он такой твердый, что опасаюсь опозориться и сделать то, о чем Матвей просит прямо сейчас.
Ох, это будет фееричное фиаско.
- Ты знаешь, что значение самого факта оргазма сильно переоценено? – интересуюсь, закатывая глаза от ощущений.
- Да ла-адно? - улыбается Матвей так, что у меня голову сносит. – А я Майя Плисецкая, прикинь.
Весело посмеиваюсь.
Поворачиваюсь и теперь внимательнее изучаю его левую ногу, на которой, кажется, места живого нет. Насчитываю порядка пяти уродливых шрамов и несколько глубоких впадин.
Я видела подобные у своего дяди после установки аппарата Елизарова, который используют для сращивания самых тяжелых переломов.
Боже. Нет.
Я не буду размышлять об этом сейчас, когда онтакна меня смотрит, будто я центр его личной Вселенной.
- Так что там с оргазмом? – возвращает мое внимание к своему лицу Матвей.
- Аааа, - хитро качаю головой. – Во время полового акта оргазм испытывают только двадцать процентов женщин. Представляешь?
Сексуально закусываю губу и жду его очередное умозаключение.
- Бьюсь об заклад, что остальные восемьдесят догоняются с душевой лейкой, - мрачно произносит Матвей, свободно закидывая руки за голову."
"Весело смеюсь, продолжая покачиваться на узких бедрах. Степень моей любви к нему – это то, что моя кожа горит даже от мимолетного взгляда.
Он сжигает меня дотла одними глазами… не притрагиваясь.
Это невероятно. Секс – это то, где у нас не может быть разногласий.
