Сквозь гул в ушах раздается хриплый шепот:
- Пздц, малыш. И как мы очутились в этой точке?!.
Глава 21. Виктория.
Тишина вновь поглощает время.
Среди нашего тяжеловесного дыхания выделяется только звук капель из не закрытого Матвеем крана.
Он словно отсчитывает заключительные секунды.
Мое тело продолжает сотрясаться.
- Замерзла вся, - шепчет и легко подхватывает на руки.
Срывает покрывало с кровати и укладывает под одеяло. Сам как есть, в одежде, растягивается рядом.
Бесконечно долго гладит по голове, пока я успокаиваюсь и внутренне настраиваюсь дать ему последний отпор.
- Расскажи мне. Что тогда произошло? Два года назад. Ты испугалась? Это из-за Марка? Что случилось?
- Сейчас уже не важно, Матвей, - слабо проговариваю.
- Важно. Для меня важно, блд, - его руки становятся жесткими.
- Что бы тогда ни случилось, в данный момент ты сделал чудовищно много, чтобы не иметь морального права даже заводить этот разговор, понимаешь?Он нервозно сглатывает слюну.
- Я… снова сделал тебе больно?
Усмехаюсь, ощущая в носу аромат его туалетной воды.
Повсюду меня преследует этот запах. Какое-то наваждение…
- У меня в детстве жила черепаха, - облизнув сухие губы, произношу.
- Мне уже не нравится ход твоих мыслей.
Не желаю, чтобы он переводил диалог в шутку, поэтому просто отмалчиваюсь, а потом продолжаю:
- Я Матильду очень любила. Ну, черепаху. Мама не разрешала заводить животных, а черепаха вроде как безобидная. Ползает в своем панцире и никому не мешает.
- Мы лежим с тобой в постели. Раздавленные прошлым.
При чем здесь твоя черепаха?
Пожимаю плечами.
- Просто вспомнила. Я ее так хотела. Только вот кусалась она жутко. До крови.
Через силу отстраняюсь от его тела и усаживаюсь на постели, прикрыв обнаженную грудь одеялом. Бегло осматриваю мятую рубашку и расстёгнутые брюки на мужском теле.
- Все мои самые счастливые и ужасающие моменты в жизни – это ты, Матвей, - проговариваю тихо, глядя, как его глаза омрачаются, как дергается широкий подбородок. – Боль, разочарование, смерть – это ты.
И любовь, и счастье тоже.
- Это взаимно, Вик, - заявляет он сипло.
- Но… я больше не могу так. Я боюсь выйти в окно, понимаешь? – спрашиваю, чувствуя, как слезные каналы снова увеличиваются в размере.
Матвей кружит по моему лицу растерянным взглядом, словно собирался что-то сказать, но подобрать слова не в состоянии.
- Ты ведь не случайно попал под ту машину?
Импульсивно внутренне сжимаюсь, но он не спешит отвечать.
- Скажем так, - уводит глаза в сторону.
