Хочется защитить его от невзгод, позаботиться, подарить частичку тепла. Я всего лишь следую зову сердца. Поступаю, как чувствую. Порой мне кажется, что я готова принять чужого ребёнка. Ради любви к Герману…
— Гера не вернулся? — шепотом уточняет бабушка, выходя на крыльцо.
— Ещё нет….
— Тьфу на него, и не звонит. Опять нас изводит, — ворчит беспокойно.
Заглянув в коляску и проверив спящего Мишу, Стефа возвращается в дом. Я же хватаюсь за телефон. Судорожно проверяю входящие — вдруг пропустила.
Тишина. Ни одного звонка.
Ни сообщения. Ни весточки."
"Герман уехал в больницу несколько часов назад, и с тех пор я места себе не нахожу. Взволнованно жду новостей, но он молчит, будто испытывает меня на прочность. Или.… у него серьёзные проблемы.
Сердце пропускает удар, а взгляд мечется в сторону малыша. Наш он теперь. Как говорит бабушка Стефа, однажды попав в семью Деминых, ты становишься её частью навечно. Так случилось со мной той дождливой ночью, когда я впервые переступила порог этого дома. Останется с нами и ребёнок, которого принял Герман в тот злополучный день в больнице.
Иначе нельзя.…
Телефон вибрирует в руках.
— Да? — машинально принимаю вызов от неизвестного номера. — Кто это?
— Амина, — мерзкий голос бывшего заставляет меня вздрогнуть. — Не бросай трубку, пожалуйста.
— Откуда у тебя мой новый номер? — сипло лепечу, с трудом сдерживаясь, чтобы не откинуть от себя телефон, как ядовитую змею.
Столько времени прошло, а я не избавилась от страха перед Маратом. Даже на расстоянии он имеет надо мной власть, и мне это не нравится.
Хочется спрятаться от него в раковину, пока не приедет Герман.
— Взял в приемном покое родильного отделения, — признается с нотками превосходства. Сафин всегда достигает намеченных целей — и сейчас ему нужна я. Не как любимый человек, а как незакрытый гештальт. — Я всего лишь хочу убедиться, что с тобой все порядке.
— Это лишнее. Обо мне есть кому позаботиться, Марат, — отрезаю строго и не понимаю, откуда черпаю смелось и силы.
— Прошу тебя, прекрати преследовать меня. Мы в разводе, и я никогда к тебе не вернусь.
— Я люблю тебя, несмотря ни на что.…
— Хватит! — вскрикиваю так, что Мишаня начинает хныкать. Покачиваю его и, всматриваясь в милое личико, уверенно произношу: — Я люблю Германа.
— Несмотря на то что он предатель? — бьет по моему уязвимому месту, но больше не причиняет боль. — Я, между прочим, не изменял тебе, а этот немец....
— Я ему верю!
— Зря-а-а-а, — тянет насмешливо.
