Не понимаю, как та женщина могла перепутать их…. Наверное, обозналась в бреду.
— Помочь, Михаил? — подхожу ближе, в то время как он покачивает плачущего ребенка на руках.
— Не откажусь, — хмуро бурчит в ответ, неуклюже поворачивается и передает мне сына.
— Всё хорошо, вы привыкнете друг к другу, — успокаиваю старшего Мишу, чувствуя, как он растерян и напряжен, а потом переключаюсь на младшего. — Маленький мужчинка просто проголодался. Сейчас я сделаю ему смесь. Заодно вам покажу, что и как.
— Спасибо, Амина, — искренне выдыхает он.
— Из меня так себе отец получается.
Проводит пятерней по затылку, шумно пыхтит и понуро плетется следом за мной на кухню.
— Рано судить, вы всего несколько дней в этом статусе, — смеюсь, одной рукой придерживая мальчика, а второй — доставая бутылочку с полки. — Вам нужно время. Уверена, вы будете очень заботливым и внимательным папой. Поначалу мы с Германом вам поможем, если вы не против, — прячу взгляд, чтобы он не заметил тоску в моих глазах.
Ревниво прижимаю к себе Мишаню, пока тот тычется носиком в мою грудь.
Я словно кусок от себя отрываю. С болью, но эта боль светлая и.... необходимая.
— Альбина обещала приехать, как только разберется с работой. У нее нет своих детей, но как женщина она должна уметь больше, чем я. Ребенку нужен не только отец, но и… мать, — задумчиво тянет. — Со временем мы переберемся с Питер, чтобы вас не стеснять. Брат говорил, что у меня там квартира осталась.
— Не спешите, вы нам не мешаете, — произношу как можно спокойнее, а в груди клокочет паника.
Не верится, что он заберет малыша в другой город. Не хочу отдавать! Но… так будет правильно.
Отворачиваюсь. Кормлю Мишеньку и всецело фокусируюсь на нем. Скоро у нас с Германом появится такой же мальчишка. Он заполнит пустоту в душе, а этот кроха призван исцелить сердце своего отца.
— Проснулись? — заглядывает к нам бабушка Стефа.
Стоит ей бросить взгляд на Михаила, как она не может сдержать слез, будто видит его впервые. Бабуля всегда верила, что он жив, но его появление все равно стало для нее ударом.
До сих оправиться не может и плачет каждый раз, когда обнимает внука.
Чмокнув Мишу в щеку, она отходит к плите, чтобы отвлечься и заняться готовкой.
— Где Герман? — тихо уточняет он, смутившись и нахмурившись.
Михаил испытывает неловкость из-за повышенного внимания к себе, хочет спрятаться обратно в свой панцирь, в котором прожил семь лет. Но семья не позволит ему этого сделать.
— Поехал в аэропорт встречать родителей.
