Да и нужно ли? Разве Герман этого заслуживает?
— У него там трехмесячный сын от другой, — одними губами выпаливаю правду, которую скрывала до настоящего момента.
Звон сервиза раздается на всю комнату, резонирует со скрипучим голосом бабушки, которая в своей резкой манере приветствует Демина, пропустив мимо ушей мое признание. Зато взгляд Элеоноры проникает в самую душу. Изящная чашечка вылетает из ее рук, что тут же сжимаются в кулаки, разбивается вдребезги, а по полу растекается темное пятно кофе, вперемешку с острыми осколками.
Время застывает. В жарком, натопленном помещении становится по-зимнему холодно, будто кто-то открыл дверь и впустил внутрь уличный мороз. В повисшей тишине раздается искаженный динамиком голос Германа, который заводит мое обледеневшее сердце и заставляет его биться чаще.
— Скажи, ба, Амина не появлялась?
— Ты каждый раз о ней спрашиваешь, но не говоришь, что случилось, — мастерски уходит от прямого ответа Стефа, при этом укоризненно смотрит на меня.
Сморщив лоб до глубоких борозд, она дергает подбородком, уточняя, не пора ли признаться.
Я растерянно опускаю голову, борясь с чувствами, а вместо меня тетя Эля выставляет перед собой ладонь в запретительном жесте. Она зла на племянника и не скрывает разочарования, и я начинаю жалеть, что призналась. Не хотела ссорить близких людей, но невольно сделала это.
— Неважно, — обречённо цедит Демин.
— Так приезжай, а то бросил девку на произвол судьбы и укатил, бестолочь, — не выбирает выражений бабушка.
Они с Элеонорой давно хотят свести нас вместе и заставить поговорить, однако расстояние и обстоятельства вносят свои коррективы.
— Обязательно приеду, — отзывается он, заставляя мою кровь вскипеть и быстрее потечь по венам. — Позже… Застрял в клинике дольше, чем рассчитывал. Но сейчас уже все налаживается. Буквально пара дней ещё, и нас выпишут.
Неосознанно улыбаюсь. Значит, малыш идет на поправку. Я и не сомневалась, что Герман вылечит сынишку. Это его призвание — спасать людей.
Только нас не смог…
Ласково провожу ладонью по животу, внутри которого вновь бултыхается рыбка, словно кроха слышит и узнает папин голос.
Скоро вы встретитесь, если опять что-нибудь не помешает...
Бежать я не намерена, да и некуда больше. Лучше останусь с людьми, которые не желают зла моему ребёнку, не отправляют меня на аборт и… наверное, любят. Иначе не терпели бы столько времени.
— Обойдутся без тебя твои немцы, — ворчит Стефа.
— Нет, дело в другом.
