Лишь мимоходом бросает небрежно: «Здравствуйте».
— Пусть только появится! — ворчит себе под нос.
— Я весь в вашем распоряжении, — подаю голос, и сумка выскальзывает из её рук. — А вы с бабушкой ничего мне сказать не хотите?
— Гера? Ты, что ли? — недоверчиво прищуривается тетя. Смотрит на меня так, будто призрака увидела. — Какого лешего трубку не брал? У нас с Аминочкой беда.…"
"— Всё с ней в порядке, и я прослежу, чтобы было только лучше, — тепло усмехаюсь, поглаживая её хрупкую ладонь. — Я занят был. Из самолета сразу сюда.
Надеялся узнать что-нибудь о ней. И не ошибся. Нашёл…
Я поворачиваюсь к койке. Снова любуюсь спящей Аминой.
Красивая. Родная.
Как же я скучал по ней.
— Про ребёнка уже знаешь? — вкрадчиво роняет Элеонора, подходя к нам.
— Да…
Моя улыбка становится шире, сердце заходится в груди, а ладонь поглаживает мягкий, округлый животик, в котором растет наш малыш. Вопреки диагнозам и прогнозам врачей, я всё-таки смог подарить Амине ребёнка, о котором она, как любая женщина-мать, так мечтала.
Мне всё ещё не верится, что это правда.
Такое счастье. Я… не заслуживаю его.
— А другого своего куда дел? — припечатывает меня тетка хлестким вопросом, который больнее пощечины.
— С няней, — бурчу, мгновенно помрачнев.
Три месяца в Германии я провёл в аду. Больной младенец, клиника, бессонные ночи, бесконечные процедуры, нервы и тщетные попытки дозвониться Амине. Мне так её не хватало. Неизвестность убивала, ревность сжигала изнутри, тревога за ребёнка подливала масла в костер, в котором горела моя душа.
Импульсивно сжимаю руку Амины. Больше не отпущу.
Идиот! Какой же я идиот! А если бы не успел сегодня?
Успокаивает лишь то, что она, судя по всему, была не одна…
— Всё это время она жила у вас? — хмуро смотрю на Элеонору. Она молчит, отводит взгляд, а я успеваю прочитать ответ на ее побледневшем лице. — Могли бы сказать, хотя бы намекнуть… Я же спрашивал! — от злости повышаю голос. — Я чуть не чокнулся без нее! Как последний придурок, поверил, что она выбрала бывшего мужа…
— Точно дурак, — не выбирает выражений тетя.
— Амина от него к нам и сбежала. Мы ее приняли как свою.
— Спасибо, — искренне произношу, и она удивленно хлопает ресницами. Насупив брови, ждет подвоха, но его нет. — Я действительно благодарен вам за то, что были рядом с ней, поддерживали и оберегали. Я рад, что все эти дни она была в безопасности. Спасибо, что сохранили ее и ребёнка, пусть даже таким путем — втайне от меня.
