— Она не хотела с тобой общаться, — приглушенно оправдывается тетя. — Не жаловалась, но и причину расставания не называла, а мы не настаивали. Долго не признавалась — не хотела о тебе плохо говорить. Мы только на днях узнали, что ты ляльку на стороне нагулял…
— Да не гулял я! — выплевываю в сердцах. — Я бы никогда… От неё — никогда в жизни, — голос срывается, и я перехожу на хриплый шепот. — Я люблю Амину, тетя, очень люблю.
Искоса присматриваю за своей неожиданной, но самой ценной пациенткой. Протянув руку к умиротворенному лицу, ласково убираю огненно-рыжие пряди со лба и щёк, бережно поглаживаю её по голове.
Отпустив гнев, мягко улыбаюсь.
— Ну, дети из воздуха не рождаются, — тянет Элеонора, пристально изучая меня. Специально провоцирует и следит за реакцией, а мне хочется волком выть и биться головой об стену.
Я уже сам себе не верю! Проще признать вину, чем доказать обратное.
— Герман? — тихо зовет Амина, приоткрывая глаза и жмурясь от яркого света.
— Да, родная. Разбудили мы тебя?
Не слушая меня, она панически хватается за живот, чуть не выдернув капельницу из руки.
— Что с ребёнком?
Я перехватываю дрожащие девичьи ладони и сдерживаю Амину, не позволяя ей подскочить с кровати. Дышу с ней в унисон, осторожно обнимаю. Больше всего на свете боюсь, что она в страхе навредит себе или нашему малышу. Эмоциональный фон у будущей мамочки ни к чёрту, и, к сожалению, в этом тоже я виноват.
Она должна наслаждаться беременностью, а не плакать из-за меня и прятаться по чужим домам. Вместо того чтобы окружить её заботой, я…
Проклятье! Чем сильнее люблю, тем больнее раню.
— Тш-ш-ш, любимая, — ласково нашептываю ей на ухо, покачивая в своих руках. — Все с ним хорошо. Я же обещал.
Порывисто расцеловываю пылающие от нахлынувшей крови щеки, снимаю губами соль с бархатной кожи, вытираю слёзы. Не отпускаю Амину, пока она не обмякнет в моих объятиях.
— Боже, спасибо, — выдыхает расслабленно. Снова плачет, не может остановиться. — Я помню только УЗИ, а потом… все как в тумане. Я спала?
— Да, родная, тебе это полезно, — аккуратно возвращаю её на постель, поправляю подушку и больничную простыню, а затем перекрываю капельницу.
— Что-то беспокоит?
С серьёзным видом осматриваю её, но внутренне улыбаюсь. Мне доставляет удовольствие касаться аккуратного животика, где поселился наш малыш, и просто быть рядом с моей женщиной, смотреть на нее, вдыхать её запах, слушать тихий, нежный голос.
— Меня тошнит, — жалуется она совершенно по-детски и морщится капризно.
