Собираюсь извиниться и мягко объяснить, что ее медсестринских навыков может быть недостаточно, но улавливаю тихий смешок Амины.
Вместе с тетей, как по команде, поворачиваемся к ней. Вопросительно наклоняем головы.
— Вы такие милые, когда ссоритесь, — неожиданно заявляет она, окинув нас теплым взглядом. Прыснув в ладонь, начинает заливисто смеяться.
— Перепады настроения беременной… — вздыхаю с улыбкой.
— Герман, тетя Эля права, — откашлявшись, назидательно говорит Амина. Пообщавшись с бабушкой и тетей, она стала чем-то похожа на них.
Ох, и устроят они мне веселую жизнь, но я не против. Лишь бы вместе. — С родственниками малышу будет лучше, чем с чужими людьми. Я после больницы тоже планирую вернуться к бабушке Стефе. Не хочу находиться в городе, где мои родители, Марат и… все желают мне зла.
— Со мной тебе ничего не угрожает…
— Прости, но…. - закусывает губу, будто боится меня обидеть, и продолжает мягко: — Мне там спокойнее.
Понимаю, что не могу на неё давить. Сломаю! Поэтому сдаюсь сам.
— Как скажешь.
Поедем в поселок. Вместе! — чеканю безапелляционно. — Я теперь от тебя ни на шаг.
— Вот и договорились! — Элеонора так звонко хлопает в ладоши, что мы с Аминой на секунду зажмуриваемся. Украдкой улыбаемся друг другу, и от этого невинного переглядывания становится тепло на душе.
После ухода тёти мы больше не говорим о прошлом. Будущего тоже не касаемся, потому что в нашей ситуации оно эфемерно. Мы в принципе избегаем любые серьёзные темы. Болтаем ни о чём, беззаботно смеемся. Почти как раньше, когда мы были вместе.
Только целовать ее нельзя — не подпустит. Но мне достаточно того, что хотя бы не прогоняет.
Половину вечера я пытаюсь накормить свою любимую непокорную пациентку бабушкиными пирожками, а ближе к ночи, после всех необходимых процедур и уколов, укладываю ее спать, как малышку. Как и обещал, я остаюсь с ней, словно телохранитель.
— Спокойной ночи, родная, — шепчу, когда она уже спит.
Провожу костяшками пальцев по румяной щеке, подушечками очерчиваю контур губ и наклоняюсь, чтобы невесомо поцеловать её.
На миг мне кажется, что Амина отвечает во сне, но не хочу злоупотреблять её состоянием. Нехотя отстраняюсь, забирая себе на память её вкус и запах.
Подтащив старое кресло к койке, засыпаю в неудобной позе, полусидя. Рука затекает, потому что я постоянно держу ладонь Амины. Голова болит, тело ватное, мозги перемолоты в пыль. Я понятия не имею, что ждет нас завтра.
Впереди куча проблем, а я живу моментом. Здесь и сейчас.
