В такие моменты я его прямо обожаю, ух…
Хочу еще немного им полюбоваться и сделать исподтишка несколько кадров, как вдруг Алим вырывается из-под моей руки и выбегает на сцену.
— Алим!
Вот неугомонный!
Увидев знакомого, сынишка не смог удержаться на месте и выбегает, громко топая.
Друг оборачивается и успевает подхватить Алима, пока тот, запнувшись ногой о провод, едва не расквасил себе нос.
Выбегаю следом, Алим уже обезьянкой висит на Святе, я обнимаю друга.
— Привет! Скучала.
— Скучал, — отзывается, обняв крепко.
— А что с координацией и ловкостью у нашего Алима? Явно пошел в тебя…
— То есть, он идеален.
— О да. Идеально влетает во все!
Друг ржет, намекая со смехом на времена, когда я, отчаянная и самоуверенная дурешка, решила, что смогу научиться вот так же легко парить, потому что на йоге научилась шпагату и приобрела классную растяжку.
Оказалось, все намного сложнее. Дело даже не в сложных трюках, но во врожденной грации и плавности. Она есть у Свята, у меня — пластичность и талант другого рода.
Я могу стать консервным ножом для каждого, вскрывая в фото самую суть.
Мои работы гремят. Чаще всего, это фэшн-съемки. Но самую большую популярность приобрели мои работы ню. Благодаря им я и прославилась…
— Какие планы, Саш?
— Вечером у меня? — напоминаю о договоренности.
Свят что-то прикидывает в своей голове, не спешит отвечать согласием. Это царапает изнутри, но я пытаюсь обернуть все в шутку:
— Ладно, хватит прятать от меня свою царевишну.
Или боишься, что заревную?
Шутки-шутками, а думать, что мой родной и привычный, такой безумно близкий, Свят отдаляется, немного больно. Скорее даже больше, чем немного. Но вслух никогда не признаюсь. У него нет сложностей с противоположным полом, они есть только у меня, не стоит же топить всех по этому поводу…
— Скорее, она ревнует, — наконец, отвечает друг. — Думает, что меня слишком много в твоей жизни, и наоборот. Давай в кафе посидим.
Смотрит на меня, как будто извиняясь.
В горле внезапно першит.
Мы шли к успеху каждый своей дорогой, но все-таки вместе. Цеплялись, как могли. Я помню его злые слезы после сокрушительного провала первого проекта, на который он возлагал большие надежды. Он знает, как я рыдала, заедая мороженым разгромные статьи в свой адрес с клеймом «порнушницы».
Когда-то мы были друг для друга спасательным кругом. Островком спокойствия в бушующем море.
Мы были нужными в момент необходимости и сложностей.
