Возврата к прошлому нет. Дай докажу?
И хочется, и колется.
Не просто колется, но обжигает.
— Тебе совсем нельзя снимать эту штуку?
— Можно, но только на сон, — отвечает мгновенно.
— Останешься с ночевкой? Диван раскладывается. Или у тебя специальный матрас.
— Думаю, не развалюсь, если посплю на твоем диване. И потом — все? — улыбается коварно. — Больше никаких заскоков?
— Я не знаю, Расул. Честно говоря, не знаю. Я просто хочу… Провести с тобой время. Но не стану обещать ничего. Если ты на такие условия согласен…
По глазам вижу, что Расулу такой расклад не нравится.
Совсем не нравится! Возникает ощущение, будто в мыслях он уже меня присвоил целиком, вместе с сыном.
— Это максимум. Расул.
— Честно, — кивает задумчиво. — Так ты идешь?
— Да.. Да…"
"Наконец, с улыбкой бросаюсь в объятия мужчины. Но бросаюсь с осторожностью, чтобы не навредить. Он обнимает, целует в шею и глухо матерится, проклиная собственное положение, не позволяющее поднять меня на руки.
— Извини.
— За что? — недоумевает.
— Когда ты сел на утку и запачкал свои штаны, я назвала тебя неуклюжим.
— Черт… А еще много раз иначе обозвала и ведешь себя дерзко.
— То — за дело, Мирасов. За дело. А это — другое.
— Ты… чудо, словом…
Мирасов опускается на диван, я послушно забираюсь к нему на колени, нахожу губы мужчины, целуя их.
— Постарайся быть тихой, — толкается языком. — Сможешь?
— Не… Не знаю…
Мне уже хочется стонать в голос, ведь Мирасов не теряет времени зря и трахает меня пальцами, делая мое белье еще более мокрым.
Мокрым насквозь.
— У меня давно никого не было. Очень давно, — признаюсь шепотом.
— Насколько давно? — замирает.
— Был один. Разбил мне сердце и приказал избавиться от ребенка, а сам сейчас же бегает и просит о встречах! — дразню Расула, целуя его все более откровенно и развязнее.
Он активно включается в игру, активно вонзает в меня сильные, крепкие пальцы, сгибает их, массируя изнутри.
— Подожди, — прошу, задыхаясь. — Ааа… Постой.
Приходится стонать в его рот.
Расул лишь ускоряется и большим пальцем добивает меня, лаская клитор жестко, с нажимом.
Кончаю, растекаясь на нем, всхлипываю, переживая мощный оргазм.
— Хорошо?
— Очень. Очень…
Огненные шары под кожей сталкиваются и взрываются, делая меня похожей на ультра огромное солнце. Так хорошо не было ни разу.
Тело наполнено патокой. Облизываю губы, с которых срывается признание.
— Еще хочу.
— Блять… Конечно, я сделаю тебе еще!
— Щедро.
— Ща допиздишься, — угрожает Мирасов, дергая мою одежду.
