Нежные лепестки сакуры
Интерлюдия
Подхваченные воздушным потоком нежно-розовые лепестки цветущей сакуры плавно кружились, завихряясь и опадая на землю сплошным ковром.
Максимилиан Грей стоял на взгорке неподалёку от храма Первородного пламени и любовался. Просто смотрел и дышал. Этот неповторимый, едва уловимый, очень тонкий, с легчайшей горчинкой аромат цветущих растений, бередил скрытые от взоров людей тайные струны его души. Это было особое место, где древние традиции синто и буддизма переплелись воедино – здесь почитали как местных божеств, так и силу изначального огня.
Такое смешение двух великих учений было редкостью, но храм Первородного пламени являлся исключением из правил, храня свои собственные тайны и традиции.
Сомэй-йошино (вид сакуры) со своими белоснежными цветами перемежался с сидарэ-закурой с её розовато-белыми бутонами, из-за чего каждому могло показаться, будто деревья окутаны облаками или покрыты хлопьями снега.
Его настроение можно было описать одним словом. Радость. Он будто снова вернулся домой.
Подняв стоявший у ног саквояж, принялся спускаться. Только в храме он мог найти кров и пищу, только там ему дадут возможность спокойно работать и даже поделятся дельным советом.
Подойдя к высоким распахнутым вратам тории, на секунду замер, после чего коротко поклонился и решительно перешагнул ту невидимую границу, что разделяет мир духовный от земного.
Храм возвышался над ним, но вовсе не подавлял, наоборот, рядом с ним Макс ощущал себя защищённым.
– Конбанва! Молодой господин пожаловал, чтобы найти в нашем храме кров? – откуда ни возьмись, совершенно бесшумно рядом с ним вдруг появился монах, с ног до головы служитель был замотан в традиционную кэсу шафранового цвета.
– Конбанва! – сложив ладони вместе, гость поклонился лысому монаху с хитринкой в карих глазах. – Да, нужно место для отдыха и ночлега. И око, чтобы отыскать сокрытое.
– Проходите, молодой господин. Мы всегда рады странникам, ищущим сокровища, – с лёгким поклоном монах растворился в сгущающихся сумерках.
Даже не поведя бровью, Максимилиан прошёл дальше к тэмидзуя (прим. автора: место для ритуального омовения), где смог омыть руки и прополоскать рот водой, ни разу не прикоснувшись губами к ковшу, ибо запрещено.
Подойдя к алтарю, молча опустил монету в ящик для подношений, затем позвонил в колокол, чтобы поприветствовать божество. Дважды поклонился, дважды хлопнул в ладоши, выражая радость от встречи с божеством и уважение к нему.
