Да, маг мог своим воздействием уничтожить воспалённый нерв, вот только кариозная полость никуда не девалась. Банально не существовало в этом мире бормашины, чтобы убрать повреждённые ткани зуба и наложить пломбу…
А день ведь только начался!
– У вас либо грыжа межпозвонкового диска, либо протрузия, нужен артефакт анализа… У вас неврит лицевого нерва. Мои рекомендации…
И только два часа спустя, голодная, но довольная – как же я соскучилась по своей работе! объявила:
– Я закончила, Сигэаки-сама, – повернулась к толпе целителей, в итоге шагавших за мной, словно приклеенные.
– Эндоскопическая процедура. Пломба. Бормашина… – бормотал Сигэаки-сама, загибая пальцы, будто пытался запомнить непонятные ему слова.
Всё это время, пока я проводила осмотр, он находился рядом со мной.
Очень скоро мужчина перестал ёрничать. Лишь всё больше хмурился. Его несколько раз звали на какие-то собрания. Но он отмахивался ото всех, как от надоедливых насекомых.
– Изабелла-сан, вы говорили просто удивительные вещи, – поднял он на меня полные исследовательского огня, даже жажды новых знаний, карие глаза. – Я хочу знать больше!
Глава 22. Вас наглым образом лишили детства!
– Я не смогу за пару часов рассказать вам всё, что знаю и показать всё, что умею, – покачала головой я, когда расположилась в кабинете Цурукавы. Компанию нам составила девушка, работавшая здесь медсестрой, если проводить аналогию с моим родным миром.
Сейчас она выполняла функцию дуэньи при незамужней девушке. – Должна сказать, и года мало будет. Не меньше шести лет.
– Леди Изабелла, вы говорите поразительные вещи! Вам самой сколько? Простите за нетактичный вопрос, – удивился Сигэаки-сама.
– Мне восемнадцать, – не моргнув и глазом, солгала я, приплюсовав себе год. – Обучать медицине меня начали после десяти лет. С семи до десяти я изучала чтение, письмо, счёт."
"– О боги! Судя по всему, вас просто наглым образом лишили детства! – в голосе главврача звучало сильное недоверие.
Он явно подозревал меня во лжи, но прямо сказать не мог. Не только потому, что уважал Максимилиана, но и потому, что я не допустила ни единой ошибки при выставлении диагнозов в приёмном отделении.
– Вы можете мне вовсе не верить, – мягко улыбнулась я. – Но у меня нет резона вам лгать…
""Только искажать истину!"", – добавила про себя.
