Но я даже и не подумала лезть в седло: во-первых, ездить верхом не умела, во-вторых, страшно боялась. Хотя животное выглядело смирным и дружелюбным.
Матушка крепко обняла меня на прощание, украдкой смахнув слезу.
– Мама, береги себя, пожалуйста, – я многозначительно посмотрела на её плоский живот. – Тебе теперь не только о себе и отце заботиться надо."
"– Ох! – всплеснула руками она, покраснела, даже дыхание сбилось. – Правда?
– Да, – шепнула я.
– А почему раньше не сказала?
– Приберегла радостную весть к своему отъезду, чтобы ты сильно за меня не переживала и не грустила.
Отцу можешь сказать, а вот остальным пока знать вовсе необязательно, – добавила я и поцеловала её в щёку. От мамы пахло… мамой. Этот запах ни с чем не спутать, он хранится в памяти сердца у каждого.
– Белла, – графиня взяла себя в руки, в её голосе явственно проступили строгие нотки, – ты обещала! Быть осторожной и не геройствовать!
– Я помню, матушка, – вздохнула я.
– Сдержи слово, милая. Я так хочу, чтобы ты была счастлива до глубокой старости, – Джульетта ещё раз крепко меня обняла и отступила в сторону, чтобы я попрощалась с Нитой, ставшей мне не просто наставницей, но и подругой.
Травница тоже не стала сдерживать эмоционального порыва и мы крепко обнялись. Знахарка горячечно прошептала мне на ухо заговор-обережение. От переполнявших меня чувств к горлу подкатил комок, едва сдержалась, чтобы не расплакаться.
Забравшись в экипаж, я помахала на прощание всем провожающим, и дверца за мной с тихим скрипом закрылась.
Слёзы стояли перед глазами, всё размывалось я едва сдерживала всхлипы.
Я понимала, что прощаюсь с привычной жизнью, и впереди меня ждёт неизвестность. Но делать было нечего – сейчас я смиренно иду туда, куда скажут.
Мари мягко коснулась моего плеча, пытаясь подбодрить. Благодарно улыбнувшись компаньонке, откинулась на жёсткую спинку сиденья.
Повозка тронулась, со скрипом переваливаясь на выбоинах. Сквозь щель в занавеске я смотрела, как замок и люди удаляются и исчезают из вида.
Первый день пути оказался настоящим испытанием. Повозку немилосердно трясло, к полудню у меня ныла каждая косточка, а ведь это только начало! Когда солнце перевалило за полдень, обоз остановился на привал.
– Миледи, хотите отвару? – Мари достала глиняный кувшин с водой, разбавленной вином.
– Лучше помоги выбраться, – простонала я. – Мне нужно уединиться.
– Агнес! – позвала Мари, стоило нам обеим покинуть транспорт. – Неси свой короб и помоги миледи.
