Нарываться на гнев аристократа с такой боевой мощью не желал никто из них, даже будучи вдребезги пьяным.
Мари села по правую от меня руку, всем своим видом демонстрируя благородное происхождение даже в такой обстановке."
"Откуда ни возьмись рядом с нами материализовалась крупная подавальщица с весьма глубоким вырезом на грязном платье, она смачно грохнула перед нами миски с жирным рагу и поплыла дальше, отчаянно покачивая бёдрами. Я от неожиданности невольно вздрогнула. Перевела растерянный взгляд с нахалки на блюдо, плавающие в мутном бульоне куски мяса, вызывали подозрение.
Я решила ограничиться хлебом, но и он оказался чёрствым.
– Миледи, – тихо произнесла Мари, – не смотрите в левый угол. Там… неприличная сцена.
Я, конечно же, тут же скосила глаза: пьяный неплохо одетый мужчина, возможно, купец, пытался усадить на колени хихикающую служанку. Отец тоже смотрел в ту сторону, его широкие брови грозно нахмурились.
– Поели? – прогудел Мортимер. – А теперь вам обеим пора к себе, – добавил он.
Мы поспешили в свою комнату, почти преодолели узкую, тёмную скрипучую лестницу, как в обеденной завязалась потасовка из-за той самой женщины, что сидела на коленях у торговца.
– Вовремя мы, – выдохнула я. – Лишь бы никого не ранили, – добавила себе под нос, но была услышана.
– А чего о них переживать, госпожа? – мигом откликнулась Мари. – Тёмные люди, такие долго не живут, – равнодушно пожала плечами она.
Ночь выдалась не менее запоминающейся. Снизу доносились пьяные крики, звон разбитой посуды, визг подавальщиц.
Где-то в углу возилась крыса. Я ворочалась на жёсткой постели, страдая от боли в спине. Благо хоть нас никто не кусал. Спасибо Агнес и Ните.
В итоге я не выспалась, чувствовала себя просто отвратительно и была зла на весь свет. На завтрак подали жирную яичницу и какую-то склизкую кашу. Я снова ограничилась куском чёрствого хлеба и водой, разбавленной вином.
Мелькнула мысль, что уж лучше спать в лесу, чем в таком месте, и тут же здравый смысл ввернул мне картинку, где на нас нападают разбойники или дикие звери.
Нет уж, пусть лес идёт лесом, а я как-нибудь перетерплю в придорожных трактирах.
– Не понравилось тебе тут, Белла? – проницательно спросил отец, сидевший во главе грубо сколоченного стола. – Еда не сравнить с домашней, тут не поспоришь.
– Да, папенька, – кивнула я.
– Но всё же, крыша над головой и какая-никакая кровать куда лучше узкой лавки в карете, или холодной земли на лесной поляне, Белла, – нравоучительно добавил он. – И безопаснее.
