На которую не имела права!
Потому, выдохнув и уняв бешено колотящееся сердце, поднесла дрожащие руки к лицу Джона. Нужно восстановить гематомы, иначе мне придёт конец – глазом моргнуть не успею!
Ломать – не строить. И пусть сил во мне осталось чуть, но на это хватит. Вскоре тело ребёнка покрывали синяки, а в недавно сросшейся совершенно здоровой кости левой руки образовалась трещина, небольшая и несерьёзная, но она будет болеть.
– Живи, малыш, – я погладила Джона по спутанным волосам.
И тут увидела свои руки. Рукава платья были закатаны до локтей, и я узрела длинные ещё кровоточащие царапины. Мне не показалось – слова Смерти оставили на мне наглядные следы. Чистыми тряпицами, лежавшие на сундуке подле кровати, промокнула кровь. После опустила рукава, чтобы скрыть раны.
Развернулась, чтобы разбудить Оливию. И замерла. Нет. Пусть спит, а ещё лучше, как проснётся, отрицать всё. Меня здесь не было!
Я уже пробовала влиять на сны Шарлотты, и это обернулось лишь головной болью у принцессы.
Мне не хватало знаний. Человеческий мозг – тонкая конструкция: шаг вправо, шаг влево и можно нанести непоправимый вред рассудку.
Возможно, когда-нибудь у моего дара откроется ещё одна грань, но пока она спала и нащупать к ней дорожку никак не выходило.
Впрочем, копаться в чьих-то мозгах, влиять на мысли, читать их я вовсе не хотела. Ну его! Мне и без того неплохо живётся. Можно, конечно, и лучше жить-то…
Потому я прошла мимо спящей фрейлины и, прежде чем выйти в коридор, взяла одно яблоко, лежавшее на тарелке, их там было много – а я зверски хотела есть; прошедшая борьба за жизнь Джонни не прошла бесследно.
Положив фрукт в карман платья, приоткрыла дверную створку. Вроде никого. И только убедившись, что дорога свободна, выскользнула наружу.
Красться по спящему замку, оказалось делом весьма будоражащим кровь: в каждом тёмном закутке мне мерещились страшные тени инквизиторов, скрип деревянных балок, свист ветра в бойницах заставлял сердце замирать в груди, а после колотиться испуганным зайцем о грудную клетку.
Стража в это время суток, когда рассвет только-только занимался над миром, спала. А те, кто сторожил Их Величеств, видно не было – они находились на четвёртом и пятом этажах.
Я, стараясь не шуметь, приподняла подол платья и поспешила к лестнице. Можно сказать, не шла, а летела, торопясь укрыться в покоях принцессы.
