Я попросила её закатать рукав, сверху повязала специальный жгут и протёрла внутреннюю поверхность локтевого сгиба спиртовым раствором. Кристофер встал рядом, готовый вмешаться, если понадобится.
– Сожмите кулак, пожалуйста, – попросила я, и, когда вена стала более заметной, быстрым точным движением ввела иглу.
Розалинда тихо ахнула, но не шелохнулась. Тёмно-красная кровь медленно наполнила цилиндр шприца. Я извлекла иглу и прижала к месту прокола чистую салфетку.
– Магистр Донован, будьте добры, – кивнула я Кристоферу.
Он подошёл и простёр ладонь над местом прокола. Мягкое серебристое свечение окутало его пальцы, и через несколько секунд на коже Розалинды не осталось и следа от проведённой процедуры.
– Спасибо, – поблагодарила она лекаря, довольно оглядывая ровную кожу.
Я тем временем перенесла каплю крови на стеклянную пластинку и поместила её под микроскоп, который уже был подготовлен заранее. Настроив фокус, погрузилась в изучение увиденного.
В глубине души я ещё полагала, что дело может быть в её супруге и невозможность зачать с его стороны, но сейчас… То, что открылось моему взору, отмело этот вариант.
Эритроциты Розалинды выглядели бледными и неправильной формы: вместо обычных двояковогнутых дисков многие напоминали полумесяцы или имели зазубренные края. Их было меньше нормальных, и между ними виднелись странные кристаллические структуры, похожие на тонкие игольчатые пластинки с радужным отливом.
– Кристофер, взгляните, – я отошла, уступая место целителю.
Доновану я уже успела продемонстрировать чудеса микроскопа, потому он вполне уверенно заглянул в окуляр.
Мужчина долго и внимательно рассматривал образец, затем выпрямился с озадаченным выражением лица.
– Что всё это значит? – в недоумении приподнял брови он.
Я снова обратилась к Розалинде, наблюдавшей за нами с напряжённым вниманием.
– Леди Розалинда, скажите, вы испытываете постоянную усталость? Головокружения? Возможно, затруднённое дыхание при физических нагрузках?
Её глаза расширились.
– Да, всё это преследует меня последние несколько лет.
Целители говорили, что это просто последствия моих потерь. Истощение жизненной силы.
Я покачала головой.
– Дело не в истощении сил. У вас серьёзная форма анемии – состояние, при котором, – я смолкла на мгновение, подбирая понятные слова, – алые капли жизни в вашей крови, переносящие жизненную силу и воздух по телу, изменены и не выполняют свою функцию должным образом. В моей стране мы называем их эритроцитами или красными кровяными клетками.
