– Даже лорд Хардинг лично меня осматривал, измерил всего, спрашивал о моих привычках и родословной. Говорил, что хочет разгадать секрет моего долголетия. Приходил несколько раз, но потом перестал. Наверное, решил, что я просто крепкий орешек, без особых секретов.
Я вспомнила о пропавших долгожителях и почувствовала тревогу. Почему Хардинг потерял интерес к Торнхиллу? Возможно ли, что старый моряк не подходил под какие-то критерии Ордена Чёрного Пламени?
– Мастер Торнхилл, – осторожно спросила я, – вы не замечали странных людей, следящих за вами? Или необычных гостей, излишне интересующихся вашим здоровьем?
Старик прищурился:
– Два месяца назад неподалёку от своего дома я заметил каких-то типчиков, вырядившихся в тёмные плащи.
Но я старый моряк, магистр Элисон, не понаслышке знаком с пиратами. Эти сухопутные крысы против них – ничто. Раз показал им свой абордажный топор, и они больше не возвращались.
Я не могла не улыбнуться его словам. И всё же стоит обязательно рассказать об этом случае Максимилиану.
За следующие два дня мы обследовали ещё восемь пациентов самого разного социального положения, от простых рабочих до богатых торговцев и обедневших аристократов. Все, кого мы посетили, принимали меня настороженно, но не агрессивно, как, например, Маргарет Мэрли.
Среди них был мужчина с редким наследственным заболеванием кожи, из-за которого она становилась похожей на чешую; женщина, чьё тело постепенно окаменевало из-за прогрессирующей оссификации мышц; мальчик с тяжёлой формой эпилепсии, усугубленной неконтролируемыми выбросами магии во время приступов; пожилой учитель с прогрессирующей слепотой из-за дегенерации сетчатки; и несколько пациентов с различными формами опухолей, которые лекари-маги не могли излечить, поскольку не знали основ.
Для каждого из них я разработала план лечения, опираясь на свои знания и возможности местной медицины. Я делала ставку на своих помощников – магов-лекарей. Надеялась и небезосновательно, что они (маги-целители) поймут мои объяснения и смогут воздействовать на причину заболеваний, а не на симптомы.
В последний день наших поездок мы посетили дом Уильяма Бриггса, бывшего королевского писаря, мужчина уже несколько лет страдал от прогрессирующей слабости в ногах, постепенно распространяющейся на всё тело. К моменту нашего прибытия он уже не мог ходить и почти не управлял руками.
– Боковой амиотрофический склероз (БАС), – тихо сказала я, осмотрев пациента. – Это… – я запнулась, не желая произносить страшные слова.
