– Почему он тонул? И как вообще оказался в речке?
– Тоже рыбачил, зашел поглубже и не совладал с течением? – выдвинул версию Орловский. – Сказал же, что сапоги потерял, значит, был в сапогах.
– Да он постоянно в сапогах, – внесла ясность в этот момент Ева, – с осени по лето. И версия не бьется, Пал Андреич, поскольку Митрич единственный мужчина в поселке, который никогда не рыбачил. У него даже удочек нет. И все об этом знают.
– Тогда тем более странно, чего он там болтался, – размышлял вслух Павел.
– Не из лодки вывалился, точно, мы бы услышали с вами характерные звуки: плеск от весел, скрип уключин. Тишина стояла звенящая, а звук по воде распространяется далеко. Значит, сам пришел. Может, за нами следил?"
"– На фига? – подивилась такому предположению Ева. – Версию про шпиона мы с вами уже проходили, может, вы, Пал Андреич, какой секретоноситель? – спросила она несколько иронично. – Тогда все равно не стыкуется, вы здесь очутились лотерейным способом: «выпал шар, и вы приняли удачное предложение».
Не, – покачала она отрицательно головой, – не стыкуется.
– А может, он не за мной, а за вами следил? Вас-то он знает, – выдвинул другое предложение Павел и посмотрел на Еву поверх кружки, из которой сделал большой глоток. – Может, это вы секретоноситель, Ева?
– Не-е-ет, не носитель, – протянула она, принимая его предположение за шутку, – тут что-то другое.
– Расскажите все, что знаете о нем, – даже не попросил Орловский, а произнес каким-то таким особенным тоном некой смягченной настойчивости.
Ева посмотрела на него изучающе, проникнувшись способностью мужчины брать на себя ответственность и руководство ситуацией и людьми «бархатными пальцами», как говорится в одном древнем трактате.
– Ну что рассказать? – задумалась она. – Не так уж много я о нем знаю. – И спросила: – Вы его хорошо разглядели, Пал Андреич?
– Рассмотрел, – подтвердил он.
– Бабушка Яна говорила про Митрича: «диагноз у человека поперек лица», имея в виду род его занятий и моральные качества, удивительно совпадающие с его внешностью.
У меня впечатление от Митрича с самого детства, что он не меняется совсем. Каким был лет двадцать назад, такой же и сейчас: эти пегие, неопределенного цвета, прилизанные, редкие волосюшки, глаза, цвет которых не определить оттого, что они глубоко посажены, будто спрятанные под надбровными дугами. И смотрит всегда так, будто прокалывает человека подозрительным буравчиком.
