Невеста для кронпринца

Но у меня на себя были совсем другие планы.

И пусть магии здесь почти не водилось, но я собрала все, до последней крохи. Ее было недостаточно, чтобы остановить собак связующим заклинанием, но вполне хватило, чтобы поймать взглядом одного из псов, затем сломать ментальную преграду, устанавливая с ним контакт, и отдать ему приказ.

На это я израсходовала все, что у меня было, до последней капли.

Я увидела, как, не добегая до беседки и не успев напасть на сосредоточенного, сжимавшего меч Роланда, черный с белой подпалиной на груди пес накинулся на другого.

Сбил сородича с ног, и они, рыча и огрызаясь, покатились по траве.

Потому что тот, первый, стал меня защищать, как свою хозяйку. Именно это я ему и внушила, и теперь он был готов стоять за меня до последнего.

Вскоре недоуменный Роланд опустил меч. Протянул руку, помогая мне подняться. Смотрел на меня, а еще на грызущихся собак, удивленно, словно не понимал, что именно здесь произошло.

Вот и я тоже не понимала.

Вернее, знала, что отвела от нас угрозу, но дальше снова начинались привычные блуждания в темноте.

То, что я вспомнила о бахри-амерах, свидетельствовало о том, что я — принцесса Ашера. А то, что мне удалось усмирить псов — потому что подбежала стража, схватила и растащила их в разные стороны, — говорило о том, что я все-таки Чариз Морис.

И ничто — вернее, никто кроме братьев Ворсли, — не подтвержало то, что я — Шерридан Макнейл!

В Тронный Зал на этот раз я отправилась вместе с тетушкой, но перед уходом нас порядком облизали Бутчер и Дорри.

Да-да, именно так звали наших псов, уверенно занявших два кресла Большой Гостиной и делавших вид, что им там самое место.

Они оказались настоящими милашками — правда, с Дорри мне пришлось порядком повозиться. Первый раз я сделала это еще в Саду Избранниц, потому что она продолжала рваться с привязи, на которой ее держала охрана. Рычала, огрызалась, кидалась на людей, все еще пытаясь выполнить приказ своей хозяйки.

И она добралась. Но уже после того, как я заново собрала магию и сломала ментальную защиту собаки, установив с ней контакт. После этого я попросила спустить присмиревшего пса с поводка, заявив, что Дорри не причинит мне вреда.

А то, что она так рвалась, — все потому, что собака сильно по мне соскучилась.

И Дорри, повизгивая от счастья и виляя длинным хвостом, порядком меня облизала.