Поначалу Джабира пыталась вырываться, но потом обмякла в моих руках.
— Ты нормальная?! — рыкнула я на нее. Сейчас уже можно. — Кончать с собой из- за какого-то урода?! Это он должен наложить на себя руки из-за того, что кто-то не показал ему грудь.
— В том-то и дело, что я… показала! — простонала Джабира.
— Ну, показала, так показала, — пренебрежительно бросила Аринэль. — Пусть подавится.
Мы потянули Джабиру ко входу на лестницу. Но в это время на площадку вышел Агардэн. Он протянул Джабире золотистую туфлю:
— Твое?
Южанка в недоумении посмотрела на свои ноги, одна из которых оказалась босой, и кивнула.
— А теперь живо все в тепло! — скомандовал граф.
Туфля у Джабиры, видимо, слетела с ноги, когда я стаскивала ее с парапета. А вот что Агардэн делал внизу, прямо под башней? Мы же оставили их с Кирной в коридоре. Но, видимо, распорядитель тоже заметил нашу дорогую самоубийцу… и волком кинулся ловить ее внизу, побоявшись, что наверх не успеет.
Мы привели Джабиру к себе в покои, где все втроем закутались в одеяла, до сих пор стуча зубами.
— Нет, ты мне все-таки объясни, — вновь завела разговор Аринэль, — с чего тебе вздумалось прыгать с башни?
— Но я же встречаюсь с графом Ломпэйном, — промямлила Джабира. — Как я после такого смогу посмотреть ему в глаза?
— Так ты наконец начала смотреть мужчинам в глаза? — подмигнула я ей.
— Пытаюсь, — южанка смутилась еще сильнее. — Но герцог же наш господин. Я не могла его ослушаться. А граф теперь вообще не захочет меня видеть, — по ее щекам покатились безутешные слезы.
Тоже мне, повод для расстройства! Не захочет видеть, и замечательно — целее будешь.
— Джабира, — я сжала ее ледяную руку в своих ледяных пальцах, — запомни: ни граф, ни герцог, ни даже король не стоят твоей жизни!
Южанка подняла на меня глаза:
— Ты говоришь такие вещи, которые у меня на родине и в голову не придут. Но теперь мне кажется, что твои слова разумны.
— Сейчас бы глинтвейна! — мечтательно протянула Аринэль.
— Или перцовочки, — поддержала я прогрессивную идею подруги.
Дверь в коридор отворилась. Вошел Агардэн, держа в руках поднос с тремя бокалами. Ну, прямо как по заказу — тост в трех экземплярах.
— Согрейтесь, — велел распорядитель, протягивая нам поднос.
В бокалах и правда оказался глинтвейн.
Еще через минуту явились Грэйнар с Ломпэйном. Джабира чуть не провалилась сквозь диван, на котором сидела.
Однако Ломпэйн разгневанным не выглядел. Более того, пригласил Джабиру отобедать с ним.
