Отец вышел следом, догнал ее, прижал ладонью дверцу кеба и сказал:
– Ты не сядешь в эту рухлядь. О чем думал Гастингс, позволив тебе выезжать… таким образом?
– На чем захотела, на том и приехала, – задыхаясь от возмущения, проговорила Элиза.
– Уильям отвезет тебя утром домой, – заявил Кросс тоном, не терпящим возражений, и, бросив кучеру гинею, велел уезжать.
Элиза всхлипнула. Слезы бессильного гнева жгли глаза. Хью по крайней мере не оспаривал каждое ее слово. Он слушал, что она говорила, уважал и ее мнение, и ее чувства.
А еще муж, в отличие от отца, честно отвечал на все ее вопросы.
– Возвращайся в дом, – сказал мистер Кросс. – Переночуешь в своей комнате. А утром, если захочешь, сможешь еще на меня накричать, как сделала бы твоя мать. Обещаю, что молча выслушаю все твои упреки."
"Элиза не хотела оставаться в отцовском доме, но ей было о чем подумать в одиночестве. Ни слова не говоря, она вернулась в дом. Отец, видимо, понял, что разговаривать с ней не стоит, и оставил ее в покое.
Оставшись в своей бывшей спальне, Элиза села на кровать и осмотрелась, но тут же встала и принялась расхаживать по комнате. Ей всегда лучше думалось в движении. Так к кому же обратиться за советом? А совет ей был очень нужен, потому что она не имела ни малейшего представления, как жить дальше. Но даже если бы ее подруги находились рядом, то чем могли бы ей помочь? Сейчас, как никогда, не хватало материнского участия.
Элиза снова присела на кровать.
Со стены, из рамки, на нее смотрели строчки из Библии. Элизе было десять лет, когда она с присущей ей старательностью мелкими стежками выводила гладью: «Кто честен перед собой, тот честен перед миром». Она вспомнила добрые и мудрые глаза классной дамы, которой показала выбранную цитату, и ответ на мучивший ее вопрос: к кому обратиться за советом? – сразу же нашелся.
Элиза встала на рассвете. Ей удалось выскользнуть из дома незаметно. Кричать на отца не хотелось. И разговаривать с ним – тоже.
Элиза нашла Уильяма на конюшне и попросила запрячь коляску. Полчаса спустя они уже отъезжали от спавшего дома.
Глава 30
Хью добрался до Гринвича в одиннадцатом часу утра. Накануне он обнаружил, что жены не было в доме на площади Сент-Джеймс. Ее горничная Мэри спала на стуле у камина, в смежной со спальней Элизы гостиной. Когда Хью ее разбудил, она, заикаясь, сообщила, что хозяйка куда-то уехала среди ночи, а куда – не сказала.
