Если бы он вдруг прекратил это делать, Генриетте пришлось бы что-нибудь предпринять, например умолять не останавливаться, но пока все его действия представлялись ей верхом совершенства.
Чем больше ласк она получала, тем сильнее разрасталось ее желание. Наконец снедающее томление плоти возросло настолько, что она едва могла сдерживать рыдания.
В этом момент Дебен внезапно остановился, и она чуть не закричала.
К счастью, он сделал это для того лишь, чтобы изменить положение тела и снова целовать ее в губы. Генриетта благодарно обвила его шею руками.
Его жилет терся о ее обнаженные груди, она нарочно выгнулась сильнее, чтобы усилить соприкосновение.
Генриетта и не подозревала, что ее тело способно испытывать еще большее наслаждение, чем то, которое лорд Дебен дарил ей до сих пор. Каждой последующей лаской он возносил ее на новые вершины блаженства.
Почувствовав прикосновение его руки к бедру, Генриетта стала извиваться под ним. Будто бы точно зная, чего она хочет, Дебен переместил руку ей на лобок и стал тереться ногами о ее ноги.
Когда он надавил на то место, где нарастало ее желание, Генриетта почувствовала, что вот-вот разлетится на кусочки. Ей хотелось что-то сделать со своими крепко стиснутыми ногами, которыми она не могла пошевелить, чтобы облегчить мучительное томление, поскольку нога Дебена прижимала их к дивану, да и юбки сковывали движения.
Генриетта едва не лишилась сознания от возбуждения. Раньше ей приходилось слышать эту фразу, но познать ее смысл не доводилось. Она металась и стонала, требуя чего-то большего, хотя и без того уже буквально купалась в наслаждении.
Она хотела… она хотела… О, слава богу, он убрал преграду, образованную докучливыми нижними юбками. Теперь она получила возможность забросить одну свою ногу поверх его ног и чуть-чуть повернуться к нему… Но нет, он не позволил ей этого. Заставил снова лечь на спину, хотя и вознаградил за смелость, погладив по обнаженному бедру, после чего переместил руку ниже, под колено, и согнул ее ногу, так что получил возможность ладонью прикоснуться к внутренней стороне ее бедра, одновременно прижимаясь большим пальцем к бугорку женственности.
Дебен не ограничился лишь касанием, вонзил один палец в ее лоно и стал двигать им вперед и назад, имитируя движения при половом акте. Генриетта задохнулась от неожиданности. То, что он делал с ней, было совершенно неприлично. По крайней мере она была в атом уверена, но ее тело умоляло о большем. Она буквально умирала от желания, сотрясающего тело.
