Неужели он жаждет, чтобы она любила его? Он покачал головой. Нет, этого не может быть. Он просто навязал себе мысль о том, что Генриетта должна любить своего мужа, и ничего больше. Он взял бы себе за правило высмеивать ее прилюдные проявления привязанности к нему, потому что вовсе не нуждается в любви. Великий боже, он достаточно долгое время прожил, прекрасно обходясь без нее. Так какая ему разница теперь?
Огромная разница.
Генриетта никогда не сможет полюбить человека, применившего столь низкую тактику для достижения желаемого.
Неужели он решил, что она простит его за то, что лишил ее невинности?
Или сам когда-либо сумеет простить себя?
Он не мог причинить Генриетте такую боль.
Впервые в жизни Дебен осознал, что для него на свете есть нечто более важное, чем добиться желаемого.
К счастью для Генриетты.
Он не хотел предавать ее. Причинить боль. Злоупотребить ее доверием.
Черт побери, она слишком доверчива! Ну почему ее тетушка не присматривала за ней лучше? Она должна оберегать ее от негодяев вроде него, не позволять ускользать на залитые лунным светом террасы, откуда рукой подать до темных комнат, где всякое может случиться.
Мучительно застонав, Дебен приобнял Генриетту и усадил себе на колени. Он привлек ее себе на плечо, чтобы больше ни секунды не видеть доверчивых глаз.
Генриетта поспешила подлить масла в огонь, прижавшись к нему крепче, как ребенок, обхватив руками за талию.
— Это было… это было… а что это было?
— Это, моя милая, было вашим первым оргазмом.
— Я… я ожидала всего лишь поцелуя. Я думала… все остальное вы сделали потому, что хотели наказать меня."
"— Неужели это показалось вам наказанием? — удивился Дебен, думая о том, что наказывать надо его самого. Он поверить не мог, что едва не пошел на крайние меры для того лишь, чтобы добиться желаемого.
— Временами, — призналась Генриетта.
— И все же вам понравилось.
Каковы бы ни были его моральные качества, он самодовольно отметил, что является превосходным любовником.
— Да.
Хотя я думала… — неуверенно протянула она.
К несчастью, когда она подняла голову, ее тело слегка сместилось, и она накрыла бедром его затвердевшую от желания плоть.
— Не нужно так делать, — резко произнес Дебен, хватая ее за талию и поднимая с колен. Ему стоило большого труда сдерживаться, чтобы не совершить действие, за которое она будет ненавидеть его до конца жизни. — Еще не стоит интересоваться моими мотивами. Я собой не горжусь, — угрюмо добавил он.
