Он был похож на мужчину, готового вкусить изысканное лакомство после долгого голода.
Генриетта стала обмахиваться более интенсивно, и тут ей в голову пришла мысль о том, что Дебен хотя и старался казаться хладнокровным, спокойным и собранным, но их встреча потрясла и его.
Уголки ее губ тронула едва заметная улыбка. Пусть и на краткое мгновение, но лорд Дебен, чей изощренный вкус к самым красивым женщинам был известен повсеместно, наслаждался ее обществом.
«Вот так-то, мисс Уэверли! — возликовала Генриетта.
— Вас он никогда не целовал. И совсем даже этого не хотел, как бы упорно вы ни старались очаровать его».
Она тут же одернула себя: недостойно допускать подобные мысли, но в душе торжествовала. Теперь не имело значения, что она не станет звездой высшего света. Осознание того, что она сумела произвести впечатление на мужчину, совершенно, казалось бы, невосприимчивого к женским чарам, стало для нее источником личной тайной радости, чем-то, что она могла приберечь для себя, чтобы позже обдумать в спокойной обстановке.
Ричард может сколько угодно думать, что она лишена качеств, требуемых для выживания в замысловатом высшем свете, на деле у нее только что состоялась интимная встреча с известным распутником, и ей удалось выйти, так сказать, сухой из воды. Если, конечно, не принимать в расчет дрожащие ноги.
Более того, ей даже удалось оказать на него малозначительное, но все же воздействие. Она отлично понимала, что не сумела бы произвести неизгладимого впечатления на такого жесткого человека.
Но на один краткий момент, тот самый, когда с его губ сорвался обличающий его стон, ей определенно удалось пробить брешь в стене цинизма, за которой он прятался, точно за кольчугой.
Когда тетушка решила, что пришло время возвращаться домой, Генриетта предприняла отважную попытку идти до экипажа текучей походкой. Осуществить это на деле оказалось совсем непросто, так как ей едва удавалось сдерживать хихиканье. Чем усерднее Генриетта пыталась воплотить в жизнь указания лорда Дебена думать о талии, тем более глупой казалась ей мысль о том, что кто-то может счесть ее сиреной-соблазнительницей.
Она по-прежнему оставалась незамысловатой, практичной и похожей на сорванца мисс Гибсон. Вероятность того, что ей удастся вскружить голову какому-то ничего не подозревающему мужчине одним лишь покачивание бедер, показалась абсурдной, едва удавалось сдерживаться, чтобы не расхохотаться во весь голос.
