Свечение воды, прорвавшееся сквозь мрак, кажется слишком ярким. Моргаю, замираю, смотрю на источник. От него словно поднимается пар, еле заметные светящиеся клубы. И вся пещера будто окутана сиянием!
Я… вижу?
Я вижу всё совсем иначе!
Тошнота не отпускает, но другие ощущения в теле меняются. Жар теперь не только в груди, разливается по рукам и ногам. Я поражённо пытаюсь осознать это.
Кажется… такое не обманешь, показав россыпь обычных камней.
А потом мне резко хочется сорваться с места. Хочется прикоснуться к волшебной воде, к дракону передо мной! Хочется поймать это необычное свечение — Боги, неужели?!
Потому что не важно, что было, да? Сейдер помог мне, второй глоток помог!
О том, что радость наверняка тоже пахнет, я вспоминаю резко.
Впиваюсь рукой в бедро. Закусываю щёку — со всей силы! Боль отрезвляет, заставляет вспомнить о других неприятных ощущениях в теле, переключиться на них.
Кажется, вовремя.
— Тебе лучше? — спрашивает, отпуская мой локоть Сейдер.
— Кажется да, ваше высочество, — привираю, но мне правда хочется разделаться со всем быстрее.
— Хорошо. У меня где-то под одеждой спрятан родовой перстень. Если твоё тело приняло силу сейчас, ты легко его увидишь. Где он?
Взгляд впивается в его мощную фигуру. Карманы серебристых штанов, грудь, пояс… за широким расшитым поясом я вдруг вижу сгусток непривычного светлого дыма. Стоит сжать зубы — и он вдруг даже принимает очертания кольца с массивным камнем.
Я действительно его вижу.
Сумасшедший восторг и облегчение готовы прорваться, и я кусаю себя вновь.
Успокойся, Илина, ну же! Концентрируюсь на тревоге, концентрируюсь на тошноте, снова скольжу взглядом ниже."
"Поднимаю взгляд к груди принца — широкой, внушительной даже под одеждой. Он тоже одевается непривычно по людским меркам — все драконы выглядят немного вызывающе, — но совсем не как Тейнан.
— Мне кажется, на груди, — бормочу я. И, совсем войдя в роль, тянусь пальцами к дракону.
Надеюсь, ничего больше он не заметит!
Сейдер приоткрывает рот и перехватывает мою ладонь.
— Нет. Ты ошиблась.
Моргаю — стараясь не выдать ничего лицом, стараясь сделать несчастный вид. Несколько секунд мы молчим, и драконий наследник как-то пристально меня разглядывает.
— Мне жаль, — наконец выговаривает он.
Самое удивительное — кажется, его голос звучит искренне.
Но меня волнует совсем не это.
Потому что он отпускает меня. Потому что я больше не сопротивляюсь и лишь пытаюсь изобразить отчаяние и боль.
