Невеста эльфийских кровей

Ринка не знала, сколько времени мчалась сквозь ливень, пока, наконец, не соскользнула с лошади в грязь. Плюхнулась, больно ударившись локтем и бедром. А Ромашка, ничего не заметив, ускакала в темноту.

От обиды и боли что-то сжалось внутри.

Ринка, кряхтя, поднялась. Отбитый бок болел. Но не настолько, чтобы продолжать валяться в грязи.

Покачиваясь, девушка огляделась.

Она стояла на дороге, превратившейся из-за дождя в сплошное месиво. Слева и справа до самого горизонта тянулись поля, а с нависшего серого неба сплошным потоком лилась вода.

Местность была незнакомой, пустынной и мрачной.

Ринка поджала замерзшие пальчики на ногах, обхватила себя за плечи руками. Мокрые волосы облепили ее лицо, а все тело покрылось мурашками.

В груди шевельнулось сомнение. Но она тут же его задавила. Нет, об этом и думать нечего. Она не вернется!

Куда Брент ее вез? На запад. Значит, она будет двигаться на восток. А когда доберется до человеческого жилья, то что-нибудь придумает.

Что именно – Ринка пока не знала и предпочитала не забивать этим голову. Потом. Потом она обязательно что-нибудь придумает. А пока ей нужно выбираться отсюда.

Тяжело ступая по раскисшей земле, она поплелась вдоль дороги. А мысли против воли вновь и вновь возвращались к мужчине со шрамами.

Ринка не хотела думать о нем. Она почти ненавидела себя за то глупое робкое чувство, что посмела позволить себе. За то, что чувствовала себя рядом с ним защищенной, за то, что принимала его заботу.

Дура! Какая же дура…

Она не смогла вспомнить мать, но образ отца был очень четким. Он врезался в память именно таким, каким она увидела его в последний раз.

Брент нес ее на руках мимо эшафота, и Алиэрн Джиттинат почувствовал родную кровь. Подняв голову, мятежный эльф бросил взгляд на ребенка.

Она не плакала, просто смотрела, притихшая, настороженно затаившаяся в чужих руках. Ее детский разум не мог осознать, что происходит. Но увидев родное лицо, малышка приободрилась.

Она решила, что это игра. Он с ней часто играл. И всегда радовался, если она улыбалась.

Вот и теперь, стоило только поймать взгляд отца, как она заулыбалась, залепетала что-то беззубым ртом по-своему, по-детски.

А потом… потом он встал на колени. Беловолосый шагнул к нему, на ходу вынимая из ножен меч. Солнечный луч сверкнул на отполированном лезвии.