У меня у самой душа в пятки ушла! Нечто скреблось сначала в дверь, потом стучало по крыше, потом одновременно. И хихикало, хихикало каким-то жутким потусторонним голосом.
– Мать драконов! – услышали мы недовольный бас Анны. – Я яйцо раздавила!
Кажется, мы всей гурьбой не пройдем дальше первого испытания.
– Не бойся, драконятятко, – я побаюкала в руках яйцо, – мачеха тебя защитит. Папа у тебя не дракон, а кукушка, подбросил яйцо незнакомой ведьме да улетел. Но ничего-о-о. Вылупишься, вырастешь, я тебя научу рисовать.
Будешь первый дракон-художник…
Похоже, со страха у меня начались галлюцинации, но мне вдруг отчетливо показалось, что яйцо чуть затряслось. Хотя в темноте, да под мрачные леденящие душу завывания «нечто» с крыши еще и не то покажется.
Наконец свет вернулся и все стихло. Мы дружно перевели дух, и только Анна понуро снимала с платья ошметки желтка. Как она умудрилась разбить толстенную скорлупу, способную выдержать вес взрослого человека?
– Да что же это за условия, в которых надо высиживать дракончиков, что они так издеваются! – возмутилась Фелисия.
– Прямо не материнские обязанности, а противостояние темным силам! Как думаете, что будет дальше?
А дальше раздалось подозрительное «скреб-скреб». Подозрительным оно было оттого, что доносилось не снаружи, а изнутри амбара, в котором мы сидели. А конкретнее – от моего яйца.
Я побледнела и поняла, что скоро мне покажут драконью мать. Вот оно! Причина, по которой мне запрещали колдовать. Стоит сбить мысль в момент применения магии, и все – результат непредсказуем!
Я осторожно положила яйцо на сено, и мы сгрудились вокруг.
– Как думаете, что там? – спросила Валина.
– Дракон, наверное, – сказала Алиса.
– Да ну какой дракон? Это же страусиное яйцо! Там страус!
– Может, это тоже часть испытания? – предположила Лекси.
– Боюсь, это внеплановый эффект, – пришлось признаться. – Примерно такой же, как и с метлой.
По арбузной поверхности яйца пошли глубокие трещины. Оно затряслось, а затем развалилось на три части.
Затрещал бедный мягкий свитер, спасший детеныша от холода, завизжали снова ведьмы. Я встретилась взглядом с двумя небесно-голубыми глазищами и услышала ласковое и многообещающее:
– Мама!"
"У страуса на голове на манер шапочки еще лежал осколок скорлупы, но из свитера и остатков своего бывшего дома он вылез шустро. Мы дружно открыли рот: страус был красно-оранжевых оттенков. Несуразный, на тонких ножках, с торчащими волосинками.
