Невеста Льва

Вильгельм усмехнулся. Услышав его слова, Сабрина выступила вперед, кипя от негодования.

— Простите, сир, но я не желаю выходить замуж за лорда Эдрика, — сделав реверанс, заявила она.

Но Вильгельм лишь отмахнулся от нее, не желая слышать никаких возражений.

— Вам уже давно пора замуж, миледи, — сказал он. — Если я решил, что вы станете женой лорда Эдрика, значит, так тому и быть!

Сабрина скорчила гримасу и бросила сердитый взгляд на Лайона. У Арианы перехватило дыхание. Она чувствовала, что от Сабрины исходит опасность, и напряженно ждала, что скажет бывшая любовница ее мужа.

— Сир, вас предал не только лорд Эдрик, — заявила Сабрина. — Лорд Лайон тоже нарушил данную вам клятву верности.

У Лайона оборвалось сердце. Он готов был провалиться сквозь землю. Вильгельм с недоумением посмотрел на Сабрину.

— Что вы такое говорите, миледи? Нет на свете человека, более верного и преданного мне, чем Лайон Нормандский. Он не раз на деле доказывал это.

— Ваш вассал, сир, принес присягу на верность королю Малькольму Шотландскому, — с коварной улыбкой промолвила Сабрина.

Вильгельм быстро повернулся к Лайону и окинул его гневным взглядом. Король мог понять предававших его сакских баронов, таких, как Эдрик Блэкхит, но Лайон был нормандским рыцарем! Вильгельм доверял ему, как самому себе.

— Что вы на это скажете, лорд Лайон? — грозно сдвинув брови, спросил Вильгельм. — Вы действительно присягнули на верность Малькольму? Вы предали мое доверие? Если это так, берегитесь! Я мог бы простить вам все, что угодно, но только не это.

Лайон опустился перед Вильгельмом на одно колено.

— Я не буду лгать вам, сир. Я действительно присягнул Малькольму Шотландскому на верность, — с отчаянием в голосе заговорил он.

Гордость не позволяла ему оправдываться, давая бесполезные теперь объяснения. Он чувствовал, что Вильгельм не расположен слушать его. Лайон признавал свою вину перед королем и готов был понести заслуженное наказание. Он сделал свой выбор. Ариана принадлежала ему.

Вильгельм покачал головой, как будто не верил собственным ушам. Его обуревали смешанные чувства. На его лице выражение гнева сменялось печалью и недоумением. Однако в конце концов гнев одержал верх. Поскольку Лайон не привел в свое оправдание никаких объяснений и доводов, Вильгельм расценил его действия как преднамеренное предательство.