Минут через тридцать мои девчонки успокаиваются, и я заставляю себя поспать. Снится всякая хрень, а утром бесит настойчивое жужжание мобильника. Не моего…
Рита тоже проснулась. Шарит ладошкой под подушкой в поисках трубки.
— Ascolto… Черт. Да, Кать… — садится на кровати. — Что? А что с ней? Блииин, — хнычет моя малышка. — Я постараюсь прилететь. Конечно! Если врач разрешит, ближайшим рейсом сорвусь к вам. Вот же Таня! У нее ведь есть мой номер! Катюш, спасибо. Ты примешь меня на пару дней, если мне все же разрешат пережить перелет? Спасибо.
И я тебя обнимаю. Держи меня в курсе, пожалуйста. Ага, пока.
— Какой самолет? — сажусь рядом с ней на кровати. — Куда ты собралась на своем сроке? Что случилось?
— Рад, — она разворачивается ко мне и смотрит своими большими глазищами, наполняющимися слезами. — Мне очень нужно в Россию. Там мама, — шмыгает носом, но первые соленые капли уже падают на бледные щеки. — Мама в больнице. Ей очень плохо. Сердце. Она меня зовет, а Таня… Таня даже не позвонила! Катя случайно узнала, была у нее и вот мне позвонила.
Пожалуйста. Мы должны полететь туда, — дрожат ее губки.
Рита очень любит маму и тоскует по ней. Они совсем недавно снова стали общаться в тайне от старшего Филатова. Надежда Васильевна просила прощения у дочери и много плакала. Я чуть не запретил им общаться, потому что после этих разговоров мне приходилось успокаивать Риту, а нервничать ей совсем нельзя. И вот сейчас как удар молнией, такая новость. Сердце… Не знал.
— Малыш, ну какой самолет? Тебе рожать скоро.
Кто тебя туда пустит? — обнимаю свою девочку, глажу по спине и растрепанным волосам.
— А если… если с ней что-то случится? Если она…
— Тихо. Не надо так думать. Надежда Васильевна сильная женщина.
— Рад! — Ритка бьет меня кулачком по бедру. — Это же моя мама. Я должна туда полететь. Я не могу ее там бросить.
В этот момент хочется напомнить, что ее тоже бросили. Просто забыли на несколько месяцев. Но я не могу ей такое сказать. Глотаю свое раздражение и стараюсь успокоить любимую.
— Пожалуйста, поговори с врачом. Пусть даст разрешение на перелет. Тебе не откажут, — умоляет она."
"— Рит, это риск. Там нагрузки. Если ты рожать в самолете начнешь? Что тогда? Как это отразится на Еве? Я не готов рисковать вами. Могу слетать сам. Глеб с Никой за тобой присмотрят.
— Нет! Я должна полететь сама. Я должна увидеть мамочку. Я никогда себе не прощу, если с ней что-то случится, а меня не будет рядом. Ты бы тоже сорвался к своей маме.
