— Я еще договор не видела!
— То есть ты собираешься со мной жить только в рамках договора? — цепляю ее, подталкивая к лестнице. Нам и правда пора ехать.
— Не придирайся к словам. Я просила не давить на меня, а ты…"
"— Ну прости, с телом договориться сложнее, чем с головой. Оно на тебя очень бурно реагирует, — обнимаю ее, притягиваю к себе и веду во двор. — А насчет договора ты мне скажи, я тогда попрошу юриста добавить туда много, — наклоняюсь к ее уху, — много, — провожу языком, Ритка вся съеживается, — много интересных пунктов.
А еще я сегодня выяснил, что очень ревнивый, — кусаю ее за мочку. — Неприятное чувство. Сделаешь так, чтобы я его реже испытывал?
— Не понимаю, о чем ты, — выставляет локоть в сторону, чтобы отстраниться от меня.
— О цветах, Рит. Розы прислал не я, а ты мне про них ни слова не сказала!
Глава 16
Маргарита
Лекс недовольно сопит и много курит всю дорогу, крепко сжимая руль одной рукой. Достает мобильник из кармана брюк, зло тыкает пальцем в экран набирая кому-то сообщение.
Получает ответ. Смачно матерясь, с грохотом швыряет телефон на панель.
Отворачиваюсь к своему окну и пытаюсь прокрутить в голове момент, в котором я говорю ему про цветы.
«Скажи, это букет от тебя или твоего брата?»
Да у меня бы язык не повернулся произнести это вслух, потому и не сказала. Можно было бы спросить иначе.
«Мне тут прислали цветы. Ты не знаешь, от кого?»
Или
«Лекс, спасибо за розы. Они не от тебя? А от кого тогда?»
В каком из этих моментов он не устроил бы сцену ревности? В любом из них я выгляжу глупо, потому что в этот дом мне никто не прислал бы букет, кроме Радомира и моего жениха.
Я и промолчала, чтобы не нагнетать и без того неприятную ситуацию.
Пока Алексей ищет место для парковки у офисного здания с множеством разных вывесок на фасаде, я замечаю машину отца. И он здесь… Вот я вообще не рада! Наверняка ведь без мамы. Будет тыкать сейчас в меня чем-нибудь.
— Не-е-ет, — хнычу вслух, увидев у стеклянных дверей бабушку.
Лекс филигранно втискивается между двумя автомобилями.
Аккуратно открываем двери, выходим и нас тут же замечают. Бабушка расплывается в многообещающей улыбке, которая, по ее мнению, означает радость. На ней белая блузка, сиреневый брючный костюм и туфли на невысоком каблуке. Волосы она не красит принципиально, считая, что своевременная благородная седина ей только в плюс. Они собраны в тугую прическу на затылке. Ни одного волоска не торчит! Даже они ее слушаются беспрекословно.
