— Не сейчас, потому что ты будешь кричать, Саша. Очень громко. Но не от боли, нет… Не бойся. Я сделаю так, чтобы ты смогла принять меня без боли…
Он ударял бедрами резко, глубоко. Сильно. Впечатываясь своим телом в мое. Я могла только кусать губы и царапать пальцами спальник. Я словно разлеталась вдребезги от каждого мощного удара. Распаленная донельзя, я вздрагивала всем телом, натягиваясь в звенящую струну.
Еще.
Сильнее.
Глубже.
Я оторвала даже плечи от пола, выгибаясь от резких глубоких толчков. Страсть на грани помешательства, утроенная слепой ревностью, кипела в моей крови сильнейшим удовольствием.
— Когда я окажусь так глубоко в тебе, как это возможно…
Он отходит максимально далеко, выходит почти полностью и снова погружается разом, целиком, до основания. Мое тело поет ему оды и гимны, ведь я и представить не могла, что такой неспешный ритм и сильные глубокие толчки его бедер, его член, который с влажными звуками, выскальзывает и вбивается в меня, способны приносить столько удовольствия.
Волны удовольствия расходятся от движений его бедер, множа ощущения.
— Когда я окажусь в твоей заднице, Саша, ты будешь кончать так сильно и часто, как никогда еще не кончала.
Его палец ложится на клитор, он трет его так сильно и быстро, что я не выдерживаю. Мои глаза, ослепшие в темноте, широко распахиваются. Меня выгибает в немом крике, и тогда же он начинает двигаться. Быстро. По-прежнему сильно. Но теперь часто, очень часто.
Он берет все, что я даю ему, пока меня трясет и колотит в продолжающемся оргазме, под его руками и на его члене.
Он множит то, что должно было уже закончится, но я снова и снова пульсирую и сжимаюсь, пока его член таранит меня.
— Ты запомнишь меня, Саша, — цедил сквозь зубы Одинцов, не сбавляя ритма. — Я постараюсь сделать так, чтобы запомнила.
«Запомню»? Но мне не нужно ничего запоминать, ведь я и так не хочу его забывать! Колотящееся в груди сердце пропускает несколько ударов. Срывается в желудок безжизненным, окаменевшим куском льда, а эйфория рассыпается пеплом.
Я обмякаю в его руках, пока он сжимает мои бедра и кончает с тихим стоном в меня, а после закрываю глаза, радуясь, что в темной палатке никто не увидит моих слез.
Глава 29. Саша"
"Мой взгляд прикован к пяти зеленым точкам на экране и, наверное, кажется, что ничего другого меня не интересует, но сильнее, чем отслеживание львиц по спутниковым ошейникам, сейчас мой ум занимает присутствие Ричарда Бейкера.
