Такие же фиолетовые кровоподтеки скрыты воротом моей водолазки. Хотя сейчас жарко и в Москве я бы никогда не надела в плюс двадцать пять водолазку, после вчерашней ночи нельзя иначе.
Отвожу глаза от его рук, потому что от воспоминаний, как я вылизывала и кусала его кожу, рот сам собой наполняется слюной.
Стоит ему приблизиться, как аромат бергамота с лимоном снова берет меня в плен, словно в объятия. Старый добрый и такой жестокий друг.
Витя притягивает меня ближе, а я… закрываю глаза. Все равно никто этого не заметит, спасибо солнечным очкам.
Видеть перед собой Одинцова больно, как будто я пытаюсь смотреть на солнечное затмение без специального стеклышка.
Но потом я слышу, как Одинцов произносит то, от чего мои глаза сами собой широко распахиваются:
— Сфотографируй и нас тоже.
Что-о-о?!
Он про себя с Витей, я надеюсь?
При появлении начальства Витя моментально убирает руку с моей талии, а я всерьез думаю о том, что сейчас самое время просто взять и удрать. Потому что Одинцов не смотрит на Витю, а значит и фотографироваться хочет не с ним.
"
"Затеряться в толпе туристов несложно, и мне совершенно плевать, как это будет выглядеть со стороны и что подумает Витя. Я просто не буду фотографироваться с Одинцовым, ни за что на свете!
— О, вот сейчас Ник расскажет! Сколько раз ты экватор пересекал? Ты считаешь?
Не сводя с меня взгляда, Одинцов бросает Вите свой телефон и отвечает:
— Не считаю. Для меня каждый раз, как первый.
— Ну вот жаль, что так, — тянет Витя. — Должна быть уже красивая цифра.
Одинцов мрачной неумолимой тучей надвигается на меня. Если бежать, то только сейчас, и я почти разворачиваюсь, но он успевает схватить меня за руку, словно разгадав план побега.
Прикосновение к запястью обжигает даже через одежду.
— Стой на месте, Александра.
Ну блин, коленки-предательницы! Я велела бежать, а не подгибаться от этого голоса!
— Какого черта тебе надо? — цежу сквозь зубы.
Его пальцы на моем теле навевают совсем другие мысли, а слабовольные коленки только этому и рады.
Отгоняя воспоминания о том, как он пробовал меня на вкус, трясу головой. Кое-как собранная прическа не выдерживает, и локоны рассыпаются.
От пристального взгляда, который Николай переводит на мои волосы, я готова снова провалиться сквозь землю.
— А ведь я мог и догадаться, что ты рыжая по тому, как ты краснеешь, — задумчиво говорит он, убирая за ухо один из упавших на лицо локонов. — Я не прошу невозможного. Один кадр. Отправишь его потом родным.
