Снова понимаю, что привык к другому. Привык использовать женщин ради собственного удовольствия, не заботясь об их чувствах или ощущениях в тот момент, когда мой член проникал в их горло.
Отстраняюсь от нее, но она понимает это по-своему. Не останавливая движения рук, она сморит на меня снизу вверх.
— Хочу, чтобы ты перестал сдерживаться.
Толкаюсь бедрами навстречу ее руке. Глупышка.
— Мне не двадцать, Саш. И проще сдержаться, чем пойти на второй круг за ночь.
— Ах, ну да, — шепчет эта змея. — Как я могла забыть о твоем почтенном возрасте.
И тут же набрасывается на мой член, принимаясь двигать головой так сильно, что у меня снова подгибаются колени. При этом я проникаю еще глубже, чем в прошлые разы. То есть она умеет? Или просто хорошо учится?
Перед глазами темнеет. Чтобы устоять на месте, сначала хватаюсь за ее тонкое плечо. И только после снова тянусь к ее груди, и под моими пальцами она издает этот сладкий стон, посылая вибрации горлом.
Я хочу оказаться в ней раньше, чем кончу, но она не дает себя оттолкнуть.
Ладно… Пусть поймет, чем мужчина в почти сорок отличается от всегда готового подростка. Когда мы добираемся до станции «Конечная», нам нужно время, чтобы снова прийти в строй.
Наматываю ее волосы на кулак и делаю несколько глубоких толчков в горло, раз уж она сама доказала, что может это вытерпеть. Беру ее сильнее, чем раньше, трахая так, что из глаз бегут слезы. Удовольствие стекает в пах, концентрируясь в яйцах, и я не пытаюсь остановить его в этот момент.
Только перехватываю основание члена и направляю его на ее грудь и шею. Сперма толчками исторгается на ее форфоровую кожу. Несколько жемчужных капель достается ее подбородку, пока сама Саша тяжело дышит, приоткрыв рот и держа меня одной рукой за бедра.
Не могу сдержаться и размазываю сперму по ней, пока она смотрит на меня снизу вверх. Обвожу сосок, наслаждаясь его твердостью, и перевожу дыхание сам."
"Хотя на самом деле боюсь увидеть в ее глазах испуг из-за того, что напугал ее, был слишком резок.
Это еще ни разу не жесткий минет, но даже он не для воздушных барышень. Когда все-таки смотрю на нее, то не вижу в глубоких темных глазах сожаления. Так что, возможно, я даже смогу это когда-нибудь повторить.
— Вот теперь я точно в душ, — произносит она сексуальным осипшим голосом. — А ты не смей есть мои манго.
— Эгоистка.
Медленно облизывает губы и говорит:
— Это я-то? — выразительно выгибает бровь и уходит в душ.
