Расческа действительно застревает, но я стараюсь не причинять ей боль. Расчесываю мягче, чем это делала она.
— Кто-то очень спешил и плохо смыл сок манго, — замечаю я.
— Вода холодная.
— Тогда прекрати шипеть, я пытаюсь помочь.
— Отрежу их, как только приедем, — кривится она. — Ненавижу расчесываться.
Ее волосы и так относительно короткие, достигают плеча, что тут еще резать?
— Не хочу, чтобы ты стриглась.
Она ничего не отвечает. Перехватив мой взгляд в зеркале, просто отводит глаза в сторону.
Правильно, рано еще строить планы.
Иди знай, как оно будет в Москве. Да и здесь все может еще измениться. Впереди целых тридцать дней, а если эйфория спадет раньше?
— Какая она? — вдруг слышу.
— Кто? — хмурюсь я.
С какой стати ей про Алену спрашивать? Вот уж последняя тема, которую я стану с ней обсуждать.
— Львица, — тихо смеется Саша, прикрывая глаза. Расческа легко скользит по ее волосам и она, наконец-то, расслабляется. — Самая молодая львица, Шема. С которой ты прощался и, прости, что подслушала.
Я спрашивала Зину, почему Шему вдруг решили увести из Уганды, но по ее ответам поняла, что она не знает всей правды. А вот ты должен знать. Так почему Шему перевезли в Руанду? Ведь в заповеднике «Королевы Елизаветы» тоже каждый лев на счету.
Смотрю на влажные серебряные локоны в своих руках, тонкий запах персиков одержал победу над манго.
— Знаешь, ты первая, кто задал мне этот вопрос.
— Знаешь, это ведь не ответ на него, — мягко отзывается она.
Откладываю расческу в сторону, притягивая ее к себе.
Она откидывает голову мне на плечо, а я смотрю в зеркало, в котором она отражается. Голая, доверчивая, такая красивая. И кто видит меня насквозь.
— А я пытался уйти от ответа, — признаюсь я.
Веду пальцами по ее светлой незагорелой коже. Контраст цветов сводит с ума — мои пальцы темнее и четко выделяют на ее белом теле.
Ласкаю твердые, как розовые леденцы соски, а после веду пальцами вокруг пупка, заставляя ее дрожать в моих руках. И наконец-то опускаюсь ниже.
"
"Я был прав, ее бедра блестят от смазки. Она ахает, когда я развожу пальцами влажную розовую плоть. С тихим стоном, раскрываясь для меня, Саша сама ставит одну ногу на стул, на котором только недавно сидела, пробуя манго, а потом и мой член.
Не могу с ней не согласиться. Так определенно будет удобнее.
Ее глаза закрыты, а губы, наоборот, приоткрыты. Она тяжело и часто дышит, затылком касаясь моего плеча. Одна моя рука на ее груди, а вторая — между ног.
