– Это очень жестоко, – не выдержала Ника и попыталась защитить сотрудниц.
– Кстати, это касается и тебя.
– Руслан, я тебя не понимаю.
– Три месяца без премиальных и квартальной выплаты. Если не согласна, можешь писать заявление.
– За что?! – вскочила она на ноги.
– За то, что пытаешь играть грязно! За то, что стояла и наблюдала за дракой и довольно потирала руки! За то, что посмела мне лгать, глядя в глаза! Еще один неверный шаг – вылетишь вслед за Марковой по статье! Донеси до своих подчиненных эту информацию, кто не согласен – заявление мне на стол.
Спорить со мной у Ники желание пропало. Пока не ляпнула что-нибудь и не вывела меня окончательно, она спрятала свой возмущенный взгляд и молча удалилась из кабинета.
До конца рабочего дня Людмила была уволена, а главному бухгалтеру переданы мои распоряжения насчет зарплат проштрафившихся сотрудниц. Писать заявление по собственному желанию никто не стал.
Ровно в шесть девочки-переводчицы выключили компьютеры и покинули свои рабочие места.
Олеся и Римма Павловна остались в кабинете вдвоем.
Распечатав проект, присланный французам на родном языке (это была моя просьба), напечатал сообщение Лесе.
Я: Собирайся, жду тебя внизу.
Пока ждал девушку, позвонил начальнику безопасности, заходить к нему не стал.
– Юра, я ухожу, если что-то срочное, звони.
– Дай мне несколько дней, Руслан. Надо проверить все версии. Утром зайду к тебе с отчетом.
– Договорились.
Я стоял в огромном вестибюле, лучи закатного солнца проникали сквозь высокие окна и стеклянные двери, в потоке золотого света в мою сторону шла Олеся.
Мне хватило одного лишь взгляда на нее, чтобы весь мой мир перевернулся. В душе воцарились мир и покой, несмотря на страх ее потерять. Мужчине вообще сложно прибиться к одному берегу, вечно нас качает с одной волны на другую, словно лодку в шторм. А тут – все, как отрезало. Будто и не было до Олеси никого. Прочно припаяло меня к ней.
– Давно ждешь? – улыбнулась она, на щеках обозначились ямочки.
«Всю жизнь».
– Нет, – вслух проговорил я. – В какой ресторан, ты бы хотела сходить?
– Ни в какой, – выстрелила она эти слова, словно из ружья. Пока я пытался понять, что происходит, Олеся добавила: – Даже для деловых переговоров мой наряд не годится: на рукаве рубашки откуда-то взялось пятно от чернил, – показала она мне рукав, – юбка мятая…
Я шел рядом и мысленно улыбался. Мне нравилось ее слушать.
– Так что веди меня в ресторан, где нет света, или… – задумалась она.
