Невеста Моцарта

Упереться глазами в его накачанный пресс. Шрам на боку. А потом встретиться с его удивлённо буравящим меня взглядом.

— Твой дядя Ильдар? Первый заместитель прокурора Сагитов Ильдар Саламович знаком с Марго?

— Когда-то давно, — я села: говорить лёжа, когда надо мной нависает его обнажённый торс, оказалось не очень удобно, — похоже, они были друзьями. По крайней мере в том воспоминании, что заставила меня увидеть Целестина, они были вместе в парке: он, Лука, Марго и ещё один мужчина. Его лица я не видела. Только руку.

— Ебануться! — хмыкнул он, но больше ничего не добавил. — Я в душ. А ты, если не собираешься спать в этом, — показал он на спортивный костюм, который я надела после ванной, можешь пока переодеться. Давай помогу расстелить, — переложил он закрытый ноут на свою тумбочку. Согнал Перси. Стряхнул покрывало. Откинул полог одеяла. — Я не спросил, но обычно я сплю с этой стороны, — показал направо, что в принципе и так было понятно.

— Я не против, — пожала я плечами, тиская крутящегося у ног пса.

Но Перси привлёк звук из глубины квартиры, подозреваю из кухни, и рыжая жопка тут же сбежала, только его и видели.

— Оно и к лучшему, — закрыл за ним Моцарт дверь спальни.

А когда, спустя минут двадцать, вышел из душа в одних трусах — чёрных бо̀ксерах с серебристыми буквами на резинке, я уже лежала под одеялом, укрывшись по самую шею, и судорожно переключала каналы телевизора.

— Это твоё, — отодвинул Моцарт край одеяла со своего места. И достал со шкафа второе в таком же кофейном пододеяльнике.

Оно так гармонично сочеталось с бежевыми спокойными тонами спальни.

Упругий матрас захрустел под его мощным телом. Яркий свет сменился на приглушённый. Я закрыла глаза.

Господи, как всё было бы проще, если бы между нами был только договор. Если бы я ничего не знала, ни о чём не думала, ничего к нему не чувствовала и жила в счастливом ожидании, когда всё это закончится и моя жизнь станет прежней. Наверное, мы бы даже могли дружить: у него так ловко получалось удерживать нейтралитет и возводить стену, подшучивать, подначивать и при этом держаться по-дружески, что будь я с ним на одной волне — так же к нему равнодушна — мы бы, наверное, целыми днями смеялись.

Но я всё время то злилась, то обижалась, то ревновала, то скучала и никак не могла реагировать на него сдержано и адекватно.

Я чувствовала себя роем растревоженных ос, нервных неблагодарных ос, что жалили просто потому, что им было плохо.

А он… он был как острый перец.