Невеста Моцарта

— Жаль, что родители никогда не рассказывали мне эту историю, — снова бросила я несколько крошек в кружку с капучино, вздохнула и вскинула подбородок, чтобы снова посмотреть на него: — Ильдар Саламович, почему вы не помогли папе? Почему допустили, что он влип в эту аферу? Почему…

— Давай я тебе отвечу, милая, — прозвучал голос Моцарта у меня над ухом.

Он коснулся губами моей шеи. Скользнул рукой по талии.

И снова умерла: на Моцарте были кроссовки, рваные джинсы, белая майка, чёрная кожаная косуха.

А ещё он принёс цветы.

И как по мановению волшебной палочки передо мной поставили коктейль. Чёртову Маргариту. С солью по ободку. Долькой лайма. И двумя обрезанными трубочками.

Кофе, раскрошенный круассан, который к концу разговора с дядей Ильдаром был больше похож на корм для голубей, чем на выпечку, тоже исчезли как по щелчку.

И человек, который только что рассказывал мне, что Моцарт насильник и гад, каких поискать, как-то сильно обесценил свои собственные слова, когда вдруг резко покрылся потом от страха и стал суетливо оглядываться, словно надеясь сбежать.

— Прости, что испортил твоё свидание, — тихо, на ухо сказал мне Моцарт, конечно, с издёвкой. Но я с лёгкостью его простила.

Почему у меня было такое чувство, что он явился меня спасти?

— Твой благочестивый крёстный сам участвовал в этой афере, солнышко. Правда, Ильдар Саламович? — Моцарт что-то показал пальцами бармену и перед нами поставили тарелку с закусками и открыли две бутылки пива.

— Сергей Анатольевич, — возмутился тот, — у вас нет никаких оснований обвинять меня…

— У-у-у! — с сожалением протянул Моцарт. Стукнул бутылкой по моему бокалу, чокаясь, и опрокинул её в рот, чтобы сделать пару больших глотков. — У меня как раз есть. И основания, и доказательства. Я бы и дальше оставил вас в счастливом неведении на этот счёт, если бы не устал слушать лапшу, что вы вешаете на уши моей невесте.

Потому что Моцарт поставил свой барный стул так, что я сидела боком между его ног, в кольцн его рук. И никогда в жизни не чувствовала себя такой защищённой.

Пожалуй, расстояние между его рук — были самые безопасные и самые уютные полметра на земле.

Я развернула букет на стойке, чтобы видеть нежнейшего розового оттенка розы. И снова засунула в рот обе трубочки. Если напьюсь и упаду — я знаю чью руки меня поймают.